Пой, молись, люби

Первое, что она увидела, была смятая рубашка Зака, которая лежала рядом, и когда Эва машинально притянула ее к себе, то уловила запах его одеколона…

Горло сжал спазм. Все случилось только по ее вине. Как она могла совершить такую непоправимую глупость!

До вчерашнего вечера Эва пребывала в блаженном состоянии полного довольства жизнью. Два неделя назад они перебрались в Хевелинг несмотря на то, что работы в доме еще продолжались. Зак мужественно терпел неудобства. Он даже начал проявлять интерес к переделкам и время от времени вносил свои предложения.

Дважды он вместе с ней ездил покупать мебель. Прошлые выходные они провели на яхте, и Эва обнаружила, что ей нравится ходить под парусом, а морской болезни нет и в помине! И только в те мгновения, когда приходилось сдерживать готовые сорваться с губ слова любви, ей становилось неловко с Заком.

Чего же она хотела добиться, когда сказала ему вчера, что любит его? Зак ясно дал понять, что не нуждается в ее любви. Но сразу после свадьбы он недвусмысленно заявил, что не потерпит, чтобы она дарила эту любовь Трою.

Он не мог без раздражения слышать его имя, или отзывался о нем с язвительной насмешкой, или замыкался в хмуром молчании. Неужели это ревность, думала Эва, а не просто чувство собственника, не желавшего делить ее ни с кем другим. Еще в Греции ей следовало поверить в возникшее было у нее подозрение. Если бы она разобралась в этом сразу, то вчера вела бы себя иначе.

Солгав, она подписала смертный приговор отношениям с Заком. Но она солгала, повинуясь импульсу, ухватившись за более простой выход из положения, желая лишь одного — не повредить своей семейной жизни.

Но как убедить Зака поверить ей? Как доказать, что она любит его, что ей необходим именно он, а не его богатство или тем более какой-то другой мужчина? Уж конечно, не сидя сложа руки в мятом платье, с красными как у кролика глазами, изнывая от жалости к себе самой!

Когда она спустилась вниз и заглянула в библиотеку, то впервые обратила внимание на беспорядок, который устроил здесь накануне Зак, давая выход своему гневу.

Ящики выдвинуты, дверцы шкафов распахнуты, книги и бумаги в беспорядке валяются на столе и полу.

Что-то подсказывало Эве, что она приехала домой раньше, чем он ожидал. Иначе Зак забрал бы с собой все, что ему принадлежало, так что она не сумела бы найти подтверждение тому, что он когда-то жил здесь вместе с ней. От этой мысли по ее спине пробежал холодок. Не меньше пугала и быстрота, с которой Зак решил порвать с ней.