Пояс Ориона

И на погоду она никогда не жаловалась и не стенала «когда же солнышко?» или «когда же снег?».

Марина Тимофеевна считала, что погода уж такая, какая есть, жаловаться на неё бессмысленно и нужно извлекать самое лучшее из того, что дано.

Дано: зима – не зима, снега не было вообще, сейчас вдруг насыпало, теперь начинает таять, кругом грязь и гололедица, как выражаются в прогнозах погоды.

Решение: надеваем тёплые ботинки, идём гулять с собакой вокруг дома.

Ответ: жизнь прекрасна.

…Но никто не умеет так жить, кроме её матери.

Сама Тонечка постоянно из-за чего-нибудь страдала и боялась – страдала, что толстая, боялась, что потеряет работу; страдала, что Настя плохо учится, боялась, что дочь не окончит институт; страдала, что пишет плохо, боялась, что вскоре все вокруг об этом догадаются и писать она больше не сможет!

Клацая зубами, она дала круг, обежала карусельку сначала в одну, а потом в другую сторону.

И чуть не пропустила женщину в тёмном пальто, которая быстро подходила к подъезду.

– Светлана Павловна!

Женщина вздрогнула, выронила ключи и оглянулась. Запыхавшаяся Тонечка подскочила к ней.

– Светлана Павловна, – заговорила она дрожащими губами, всё же она очень замёрзла, – меня зовут Антонина Герман, я была у Кондрата Ермолаева, когда вы пришли. Помните меня?

– Уходите, – процедила женщина, нагнулась и подняла ключи. – Уходите сейчас же!

– Светлана Павловна, где Лена? Мне нужно с ней поговорить, обязательно! – умоляюще глядя на неё выпалила Тонечка. – Ну, вы же знаете, что она жива, да?.

Тут случилось неожиданное. Тётка размахнулась и изо всех сил ударила Тонечку сумкой по голове. Та закрылась руками, но не удержала равновесие и с размаху села в сугроб. Светлана Павловна подскочила и ударила ещё несколько раз.

– Не смей! – прошипела она. – Не смей сюда приходить! Убью! Мне терять нечего!

Тонечка закрывала голову руками. Тётка напоследок изо всех сил пнула её в бок, заскочила в подъезд и с грохотом закрыла за собой дверь.

Тонечка ещё немного посидела, растерянно улыбаясь, а потом, кряхтя, стала подниматься.

…Хорошо, куртка толстая, думала она сконфуженно. Фу, какой ужас, стыдоба, уличная потасовка! Саша сказал, в потасовки не встревать…

Она подобрала свою уверенную британскую сумочку – сумочка отлетела к урне, – огляделась по сторонам и пошла вдоль дома, на ходу отряхивая брюки от снега.