Пояс Ориона

Лена глянула и передала паспорт директору музея.

– Убедились? – спросила Тонечка и отобрала паспорт. – Теперь я жду объяснений. Я считаю, что заслужила.

Лена Пантелеева, ссутулив плечи, подышала на руки, видимо, совсем замёрзла. Директор прошагал в соседнюю комнату, и вскоре оттуда послышался шум чайника.

– Каких именно объяснений вы ждёте, уважаемая? – спросил он, появляясь в дверях. – Лена жива. Кондрата вскоре освободят. Чего вам ещё?

– Для чего было затеяно представление? – спросила Тонечка.

"– Не для вас, – быстро ответил директор. – Вы нашли Лену, вопрос закрыт. Можете писать сценарий, если вы на самом деле их пишете.

– Откуда ты узнала про маму? – хмуро спросила Лена. В ней словно шла внутренняя борьба, Тонечка отчётливо это видела.

– Я была в редакции «Любит – не любит». Уборщица мне сказала, что мать ведущей работает у них в буфете уже бог знает сколько лет, с советских времён.

– Ты с ней разговаривала?

– Я пыталась, – призналась Тонечка. – Она побила меня сумкой.

– Господи, – сказала Лена с тоской. – Зачем ты влезла?

– Я не лезла. Меня втянули, – отрезала Тонечка. – Кстати, ты бы хоть на работу позвонила! Там никто не может тебя найти, даже всесильный Голубев! А у вас съёмки на носу.

Директор вдруг засмеялся, и это было так неожиданно, что Тонечка посмотрела на него, как на полоумного.

– Она совсем ничего не понимает, да? – спросил директор у Лены. – То есть играет втёмную!

– Я не играю!

– И что нам теперь делать? – продолжал директор. – Хорошо, она жена Германа, и что дальше? Мы же не можем её отпустить!..

– Что значит, не можете отпустить? – возмутилась Тонечка. – Я сама уйду.

– Ты не понимаешь ничего, – процедила Лена. – Ты понятия ни о чём не имеешь!

– Так объясните мне!.

Директор дёрнул шеей.

– Сделать тебе чай?

– Мне тоже сделайте, – попросила Тонечка. – Только без сахара, я на диете!

Зачем она приплела эту диету, непонятно, но ей всё хотелось как-то… разрядить обстановку, а не получалось. И горячего бы попить, для горла.

Директор посмотрел на Лену, словно спрашивая разрешения, вышел в смежную комнату и загремел чашками.

– Почему вы пришли именно ко мне? – спросил он оттуда.