Мне не остаётся ничего кроме как присоединиться к Ааму, которая принимается разливать душистое варево, похожее на что-то среднее между кашей и рагу, по металлическим плошкам, уже приготовленным ею заранее.
Во время завтрака разговор совершенно не вяжется. Арид задумчиво хмурится, размышляя о чём-то своём, периодически бросая на меня пристальные взгляды, словно задачу какую-то сложную решает. Возможно думает, как со мной быть дальше. Ааму явно изучает нас обоих, и с наслаждением уплетает за обе щеки свою порцию, явно демонстрируя, насколько была голодна.
Я же сосредотачиваюсь на том, чтобы не обжечься, осторожно черпая необычной формы ложкой похлёбку, оказавшуюся очень и очень вкусной. И очень стараюсь не думать о том, что будет в Занагаре. Вот доберёмся туда, тогда и решу, как дальше быть.
Я сама вызываюсь помыть посуду и собрать наши вещи, аргументировав это тем, что у моих спутников есть дело гораздо более важное. Никто со мной спорить не пытается. Только Арид уведомляет, что делать я это буду после того, как Ааму восстановит мне экран.
У меня тоже возражений не находится. Понятно же, что это для дела нужно.
Ну а дальше мы с рыжей снова стоим, обнимаясь, но на этот раз под сосредоточенным изучающим взглядом Арида. И снова я чувствую удивительное единение с Ааму, снова с удовольствием делюсь с ней своим теплом и энергией, ощущая, что это ей действительно очень нужно."
"А когда она от меня отстраняется, и я распахиваю глаза, то натыкаюсь на пронзительный, пробирающий до глубины души взгляд стоящего рядом Арида.
– Подойди ко мне, Вася, – велит он мягко.
Решив, что он хочет изучить поставленный Ааму экран, я без возражений шагаю к куарду. Но тут же оказываюсь в его руках, прижатая к огромному телу.
– Кажется, я не ошибся. И Ааму действительно может помочь мне стабилизировать переход. Мне осталось разобраться в деталях и просчитать, как оптимальнее объединить наши усилия. Не отходи далеко и будь готова к тому, что я позову, – сообщает он мне, склоняясь к самому лицу.
И почему я помимо радости чувствую такую отчётливую грусть?
– Малыш, я готов дать тебе некоторое время на принятие решения.
Но потом… – голос Арида становится хриплым, а тон многозначительным. Таким многообещающим.
– Что? – вскидываю я брови.
– Потом решу я, – твёрдо произносит он и запечатлевает на моих губах короткий обжигающий поцелуй. После чего отпускает.
И вот думай, что он хотел этим сказать. То, о чём я думаю, или не то. Спрашивать же сейчас явно не время. Как и спорить.
