Суд единогласно признаёт вас виновным по всем пунктам предъявленных вам обвинений, и присуждает к заточению и полному запечатыванию энергетических каналов, – провозглашает председатель после небольшой паузы, видимо понадобившейся десятке куардов в мантиях, чтобы мысленно посовещаться и проголосовать.
То есть… Хасмиера приговорили к медленной мучительной казни, высшей мере наказания, как я поняла с слышанных мною ранее объяснений Арида. При такой огромной силе, какой обладают почти все правители Ильмондара и Хасмиер в частности, при полном запечатывании каналов, эта сила, которая ведь никуда не девается, его просто выжжет изнутри.
– Что ж, – поджимает губы приговорённый, поражая своей выдержкой. – Правь хорошо, братишка. И береги спину.
– Суд закончен. Уведите приговорённого, – громогласно объявляет председатель суда и зал снова взрывается возбуждёнными пересудами.
К Хасмиеру подходят четверо огромного роста куардов в строгих военных кителях, и сковав ему руки, уводят из зала.
Проходя мимо нас, он в упор смотрит на Шада, криво ухмыляясь, и ухмылка эта выглядит по-настоящему жуткой и зловещей. Не будь он приговорён, этот взгляд бы точно выглядел обещанием смерти. Надеюсь, у него не будет возможности никому навредить из того места, где его держать будут. Да и последняя его фраза эта… угрожающая.
Выражение лица Шада я не вижу, но подозреваю, что там тоже мало приятного.
Страшно, когда между братьями стоит такая непримиримая сокрушительная ненависть.
И если у нас с Аридом будут сыновья, я всё сделаю, чтобы с малолетства привить им братскую любовь. Думаю, муж меня в этом желании полностью поддержит. Да и не может у нас такой сын, как Хасмиер, получиться. Всем сердцем в это верю.
Меня прижимает к своему боку Арид.
– Всё закончилось, любимая. Поехали домой.
Домой. Как сладко это звучит, однако. Кивая, я охотно опираюсь на его руку и встаю вслед за мужем.
А потом Арид, вежливо, но скупо отвечая на летящие со всех сторон поздравления с победой в суде и обретением связанной, уверенно прокладывает для нас путь к выходу, при этом всё крепче и крепче прижимая меня к себе.
А за дверью и вовсе подхватывает на руки.
– Эй, я сама могу идти, – сообщаю с крайне фальшивым возмущением, уже привычно устраивая голову на плече мужа.
– Не сомневаюсь. Но мне хочется побыстрее тебя отсюда унести.
