Арид почему-то не спешит перехватывать инициативу, лишь прижимает к себе крепче, позволяя мне неспешно знакомиться и исследовать… ласкать его губы своими, скользить по ним языком, поглаживая, наслаждаясь этой простой и одновременно до дрожи эротичной лаской, проникать несмело в его рот, и отступать назад, изображая пугливую невинность, заманивая и дразня.
Увлечённая этой игрой, я даже не сразу замечаю, что мужские пальцы уже уверенно поглаживают мой обнажённый живот.
И полы моей рубашки почему-то разошлись, открывая меня его взгляду и прикосновениям.
А вторая его рука снова запутывается в моих волосах. И как-то вдруг оказывается, то я уже почти лежу у Арида на коленях, и теперь уже он меня целует, всё настойчивей, жарче.
И я уже ничего не помню, что я там себе думала, до того, как снова оказалась во власти моего персонального искусителя, что себе запрещала, и чем это аргументировала.
Какие мысли, когда тело поёт и звенит в умелых руках, когда кровь пылает, а кожа чувствительна настолько, что под опущенными веками искры пляшут, и мышцы сводит от гложущей изнутри пустоты?
И когда чуточку шершавая ладонь накрывает мою грудь, нежно сжимая, отодвигая нежное кружево бюстика, а потом большой палец неспешно обводит ареолу, я со стоном выгибаюсь, выпрашивая ещё больше ласки.
И гортанно вскрикиваю, когда Арид сжимает мой сосок, перекатывая его между пальцами. Немного оттягивает, снова сжимает уже чуть сильнее, посылая разряд болезненного удовольствия в низ моего живота, вынуждая чувствовать, как там становится ещё более влажно, как сжимаются внутренние мышцы и пульсирует моя возбуждённая женственность.
– М-м-м, какая же ты чувственная, моя Васенька, – дольно рокочет Арид, отрываясь от моих губ.
Окидывает собственническим взглядом моё полуобнажённое тело, распростёртое перед ним, как подношение какое-то. И от этого взгляда во мне что-то сладко сжимается, откликаясь, признавая за ним такое право. И пусть потом я сама себя съем за свою наивную доверчивость, сейчас мне сладко быть во власти этого мужчины.
– Такая хрупкая и нежная, такая отзывчивая, – хрипло произносит он, продолжая ласкать мою грудь, смакуя взглядом моё тело, лишая воли каждым прикосновением. – Мне почти больно от того, что я сейчас должен тебя отпустить. Но уже этим вечером я буду целовать тебя, моя бесценная малышка. Я буду ласкать твоё восхитительное тело, и наслаждаться каждым оттенком твоего удовольствия.
– А если я против? – нахожу в себе силы хрипло выдохнуть, жмуря потяжелевшие веки.
