Мы впервые столкнулись не с одиночками, а с тем самым тайным обществом, о котором прежде ходили лишь смутные упоминания. Нечто чертовски древнее и, надо полагать, хитроумное, сильное, изворотливое. К нему так просто не подберешься…
— Тьфу ты! Вы верите в тамплиеров?
— Я не знаю, кто они, — сказал Пушкин задумчиво. — Тамплиеры или нет. Но теперь уже совершенно ясно, что они существуют. И за пару дней успеха не добьешься…
— Да все я понимаю, — сказал барон сердито. — Умом. А вот чувства бунтуют.
Душа просит немедленно учинить что-нибудь результативное — с погонями, ловлей виновника и вышибанием из него правды… Я же предлагал, чтобы отправили капитана Касселя, — он на трех языках может свободно изъясняться, книги читает каждый день, науками интересуется. Но полковник послал меня, сказал, что книг там все равно читать не придется… и ведь как в воду смотрел! Вы, кстати, тоже, не отрицайте, ни единой книжки не прочли.
— Ну, отчего же.
— Все равно, следовало бы ехать Касселю, он поднаторел в разгадывании головоломок сугубо умственным путем.
А с меня взятки гладки — гусар он и есть гусар, мозгами шевелить не привык…
— Не переживайте, — сказал Пушкин. — Вчера вы нас спасли не раздумьями, а как раз шпагой.
— Скучно, черт побери! — совсем по-детски сказал барон. — И граф куда-то запропастился… — Он заложил руки за спину, задрал голову и уставился на рыцаря в полном вооружении, одной рукой опиравшегося на щит, а другой взметнувшего длинный меч.
— Ишь, чванится… А это, случаем, не тамплиер? Доспехи-то старинные, как раз времен крестовых походов… В Праге с ее извечным чернокнижием станется тамплиера посреди города на мост водрузить…"
"— Это мифологический персонаж, — сказал Пушкин. — Рыцарь Брунсвик. Одолел в жестокой битве дракона, и король за это предложил ему, как и полагается в сказках, руку прекрасной принцессы. Только у Брунсвика уже была невеста, которую он любил, и он отказался. Тогда король велел бросить его в темницу.
У рыцаря был некий волшебный меч, он разрубил оковы и вышел на свободу.
— А, ну это совсем другое дело, — сказал барон, поглядывая на каменного витязя с некоторым уважением. — Наш человек. Вот только что это за растяпа сидел там на троне, если закованному заключенному позволили иметь при себе меч? Откуда у него меч в темнице-то взялся? Что-то в этой истории концы с концами не сходятся…
— Действительно, — сказал Пушкин.
