На меня насели, требуя, чтобы я от него добился ключа… Он не отдавал, конечно, и я его прекрасно понимаю: они бы его хладнокровнейшим образом уничтожили… или, что еще хуже, взяли бы к себе…
— Да кто они, прах побери, такие? — спросил барон.
— Кто бы они ни были, от них следует держаться подальше, — сказал Руджиери. — Уж можете мне поверить… Боже мой, как прекрасно все складывалось, пока не появились эти твари: жизнь была безоблачной и спокойной, фамильные секреты имели мало общего с черной магией, можно сказать, покой и благоденствие…
— И несколько убийств, — резко бросил Пушкин.
— Синьоры, так уж эта жизнь устроена, что всякий устраивается, как сумеет…
— Дал бы я тебе… — в бессильной ярости сказал барон.
— Между прочим, вам тоже следовало бы побыстрее из этого города убраться, — сказал Руджиери довольно деловито. — Они о вас прекрасно осведомлены, и вы их весьма раздражаете…
— Ну, вам-то лучше знать, — сказал Пушкин.
— Это ведь вы послали к нам ваших птичек? Ночью, под Прагой?
Руджиери, не выказывая особого раскаяния, развел руками:
— Ну что мне оставалось делать, синьоры? Тысячу раз простите, но я оказался в положении, когда от меня уже ничего не зависело. Мне приказали, и я исполнил… Рад видеть вас живыми и невредимыми, кстати… — Он повернулся к барону. — Пожалуй, я на вас и не сержусь за моих птичек, я понимаю, что вы рассердились…
— Еще немного — и от умиления заплачу, — мрачно сказал барон.
— Александр, можно вас на два слова? А ты, прохвост, стой как вкопанный и не вздумай бежать, тогда уж тебе точно конец придет…
Подхватив Пушкина под руку, он отвел его на пару шагов и жарко зашептал:
— У нас не будет другого шанса! Едем во Флоренцию! Далековато, правда, и по-итальянски ни словечка не знаю… А вы?
— Я тоже, — сказал Пушкин. — Ничего, как-нибудь объяснимся на французском… У меня есть векселя, подлежащие оплате любому предъявителю, можно нынче же переделать их на флорентийский банк…
— У меня тоже.
Правда, во Флоренции не найдется наших…
— Вот тут я в лучшем положении, — усмехнулся Пушкин. — В канцелярии нашего посланника при тосканском дворе имеется некий офицер…
— Тем лучше. — Барон смотрел упрямо и дерзко. — В конце концов, мы никаким самовольством не занимаемся, мы скрупулезно выполняем приказ.
