— Плохое или хорошее, а доброму католику по таким вот местам в ночное время болтаться негоже, в полночь особенно…
Он указал направление, и они двинулись в ту сторону с той же осторожностью, замирая и пережидая всякий случайный звук в округе вроде скрипучего крика ночной птицы. Лесочек понемногу редел, и вскоре они оказались на опушке, а впереди, шагах в полусотне, над землей вздымался чересчур правильный, чтобы быть делом рук природы, холмик. Вернее, куполообразное возвышение высотой примерно человеку по пояс — именно так Лукка и описывал вход в подземный склеп давным-давно пресекшегося благородного рода.
Барон приблизил губы к уху Пушкина:
— Как думаете, часового они оставили?
Пушкин присмотрелся:
— Негде ему было бы спрятаться. Разве что лечь за входом, с той стороны… но какой смысл? Не могут же они нас ждать именно с этой стороны… Отсюда вся ложбина просматривается.
— Пожалуй, вы правы, — сказал барон. — Да и местные ночной порой, нас заверяли, не ходят… Хоть порохом взрывай гробницы, никто не почешется… Ага! Слушайте!
Пушкин обратился в слух — и очень быстро стал различать едва слышные, регулярные удары, не прекращавшиеся ни на миг, словно далекое-далекое цоканье подков о брусчатку.
Кто-то старательно трудился в склепе то ли железным ломом, то ли молотком с долотом.
Это продолжалось довольно долго, так что они помаленьку привыкли к этому размеренному стуку — и потому моментально определили, что он вдруг прекратился.
Заметив, что рука барона нырнула за отворот сюртука, Пушкин решительно положил ему ладонь на запястье:
— Алоизиус… Мы ведь не атаковать их должны, а проследить.
Сами по себе они никому не интересны, все дело в том, кто их нанял и ждет сейчас в корчме…
— Простите, увлекся, — сказал барон смущенно, так и не вынув пистолета. — А интересно все-таки, что они там нашли… если нашли, конечно. Можно предполагать…
Он замолчал на полуслове. В невысоком куполе четко высветился прямоугольник входа, лишенный двери — на фоне показавшегося ослепительно ярким зеленоватого сияния.
Это ничуть не походило на пожар — сияние было ровным, ничуть не напоминающим пляшущие отблески пожара, неподвижным, как Луна, чье перемещение невозможно уловить глазом, если наблюдать за ней считанные минуты. Они невольно пригнули головы, зажмурились, яростным морганием пытаясь избавиться от повисших перед глазами ослепительных кругов."
"Потом послышался топот, напоминавший звук от бега напуганного чем-то табуна.
