Профессор метался вдоль полок с удивительной для его почтенных лет энергией.
Внезапно он, в очередной раз спустившись на грешную землю, решительно отодвинул лестницу в угол, к дверному косяку, выхватил из кармана многострадальный список, превратившийся уже в совершенно мятый лист бумаги, расправил, подержал перед глазами. Уставился на гостей поверх опустившихся на самый кончик носа очков, став невероятно похожим на угрюмого филина.
— Ну что же, господа, — произнес он чуточку сварливо.
— Жаловаться на потраченные усилия грех: вы преподнесли не самую скучную загадку, с которой приятно иметь дело…
Граф усмехнулся:
— Неужели я за все время нашего знакомства когда-либо приходил к вам со скучными загадками?
— Похвально, похвально… — Он повернулся к молодым спутникам графа. — Господа, кто из вас составлял каталог этой весьма интересной библиотеки?
— Я… Точнее, наши сотрудники, — сказал Пушкин. — Кому-то из них пришло в голову, что скрупулезности ради следует не просто перечислить книги, а еще и указать точным образом, в каком порядке они стояли и на каких полках.
Нам представлялось, что эта деталь может иметь какое-то значение… Мы были неправы?
— Наоборот, юноша, наоборот! — жизнерадостно воскликнул профессор. — Это меня натолкнуло на кое-какие мысли, но об этом чуть позже… Позвольте сначала сказать несколько слов о такой важнейшей основе любой научной деятельности, как классификация.
По моему глубочайшему убеждению, все беды и провалы науки происходят в первую очередь от несовершенной системы классификации… Достаточно долго изучая все предшествующие, я в конце концов пришел к выводу, что следует создать свою собственную, лишенную недостатков предыдущих. Это был и гигантский труд, потребовавший долгих ночных бдений, нешуточных умственных усилий… И он завершен, друзья мои!
Он огляделся так, словно вполне искренне ожидал бурных аплодисментов многочисленной аудитории, потом, должно быть, вспомнил, что пребывает в гораздо более узком кругу слушателей.
Вздохнув с неприкрытой обидой — ему несомненно хотелось публичности, — профессор Гаррах продолжал:"
"— После долгих, вдумчивых исследований мне стало ясно, что все магические практики, сколько их ни есть, сводятся к четырем основным дисциплинам: демономантике, некромантике, биомантике и ресомантике. Объясню вкратце.
