Пока ангелы спят

Потому что его дико занимает вопрос: как мог семнадцатилетний парнишка на краю империи знать о дерзком, десятимиллионодолларовом преступлении, готовящемся в Москве? А если знал – для чего написал про преступление в местной газетенке еще до того, как это преступление совершилось? Да с потрясающей точностью – вплоть до марки машины и клички человека?

В результате своих розысков Иван Степанович узнает, что парень – юный, самонадеянный лох, мнящий себя великим писателем. Папаня его – крупный по меркам Южнороссийска, но мелкий в масштабах России бизнесмен.

Ни он, ни пацан с криминалом никак не связаны. Абсолютно никаких ниточек ни к Греку, ни к его подручным, ни к возможным убийцам от мальчишки не тянется.

Наконец срок пребывания Козлова в Южнороссийске заканчивается. Из Анапы он вылетает в Москву.

Первым делом в столице он интересуется подробностями «дела об ограблении почтового джипа». Служба внутренней безопасности империи Шеляринского ведет активный поиск злоумышленников.

Однако пока ни малейших отчетливых результатов нет. Есть подозрение, что грабители вместе с десятью миллионами долларов благополучно скрылись за границей. («В Люксембурге», – чуть не брякает, узнав об этом, Иван Степанович – он тут же вспоминает рассказ южнороссийского мальчонки.)

Служба внутренней безопасности выясняет, однако, что бесследно исчез один из сотрудников «карманного» банка Шеляринского (где миллионы конвертировались и обналичивались). Он мог знать о предполагаемом маршруте следования мешка с наличными.

Вместе с ним пропала и его молодая жена.

Господин Козлов исподволь интересуется обстоятельствами жизни подозреваемых и выясняет, что проживали они в квартире номер 47 – совпадения с рассказом юнца становятся невыносимо, дотошно точными.

Идет время, но, несмотря на все усилия милиции, подогреваемой деньгами Шеляринского, а также собственного розыска, ни следа грабителей, ни десяти миллионов долларов обнаружить не удается.

Козлов попадает на бабки: пропажу приходится компенсировать.

Шеляринский равномерно распределяет произведенный убыток между людьми, в той или иной степени причастными к перевозке «нала»: «У нас не благотворительная лавочка!..» Иван Степанович лишается двух личных миллионов. При этом он с облегчением думает, что, слава богу, «внутренняя безопасность» ничего не узнала о рассказике, опубликованном в Южнороссийске, – причем как раз в те дни, когда Козлов там находился.