Неужели кто-то из них мог так хладнокровно закрыть их здесь, обрекая на страшную смерть?
– Думаю, да, – сказал Карл, – причем этот же человек убил Федора Осиповича, сначала он вел его, как шакал ведет свою жертву, ждал, притаившись, когда он найдет сокровища, чтоб потом отобрать словно добычу. После смерти Федора он шел по нашему следу.
– А ты кем хотел в детстве быть? – вдруг ни с того ни с сего спросила Клава. – Милиционером, наверное, когда ты говоришь о расследовании, твои глаза загораются.
– Ты знаешь, а ведь ты права, я совсем забыл об этом, – засмеялся он. – Я даже юридический закончил, имея в планах пойти в эту сферу. Еще в детстве все бегают в футбол, а я ребусы решаю. Ты знаешь, как я ждал журнал с ними, мама выписывала такой на почте, и раз в месяц красивый, в яркой блестящей обертке журнал бросали нам в почтовый ящик, для меня это был один из счастливейших дней. Там была рубрика «Помоги сыщику Брюму», где неумеха-сыщик приезжает на место преступления, и ему даются вводные, кто убит или ограблен, и картинка места происшествия, и надо было догадаться, кто преступник, так вот, я ни разу не ошибся.
– А как ты узнавал о том, что прав?
– В следующем журнале приходил правильный ответ.
– А дальше?
– Ничего, мы предполагаем – господь располагает, стечение обстоятельств – и вот уже я работаю юристом на «СПОРТИКСОН». Каждый день себе говорю, что это временно и что мечта еще может быть. Но потом меня начинают замечать, повышают, я становлюсь вторым человеком в холдинге, а с таких мест не уходят, за такие места умирают.
– Получается, ради денег ты предал мечту?
– Мечта – это удел детства, во взрослой жизни ей нет места, во взрослой жизни все иначе. А ты, кем мечтала стать ты?
– Знаешь, у меня не было такой привилегии сомневаться, хотеть или не хотеть, мечтать, в конце концов. У меня была цель, и это был единственный жизненный ориентир, который я себе установила.
– Ты, получается, тоже выбрала деньги, а не мечту?
– Нет, я о них и мечтала, чтоб есть, не обязательно даже вкусное, конечно, это предпочтительней, но главное, в принципе есть, я всё детство была голодная.
Теперь вот не могу отказать себе в еде, поэтому и пышка, – выдохнула Клава, будто призналась в самом сокровенном."
"Их глаза встретились, как вчера на развалинах, и мир вокруг исчез, даже мысль, которая била колоколом в Клавиной голове – «он не для тебя», – испарилась.
