"
"– Сенька, Ярик, у меня к вам особое задание, – сказал Карл, вновь заглянув в комнату. – Оно, по сути, самое важное, один я не справлюсь. Но учтите: у нас очень мало времени, на все про все три часа.
* * *Карл еле успевал, ему просто необходимо было уточнить каждую мелочь. Дом уже начал гудеть, все собирались на ужин, договорились встретиться в восемь в столовой. Нюрка, почему-то сегодня особо печальная, только успевала носиться из кухни в столовую, накрывая обеденный стол по всем правилам гостеприимных хозяев, красиво и хлебосольно.
У Карла почти все сошлось, ему осталось только поговорить с хозяином дома, заручиться его поддержкой. Степана Егорыча он застал в своей комнате, хотя когда-то давно, скорее всего, она была кабинетом, дубовый стол с красивыми резными стульями и стеллажи книг по стенам недвусмысленно намекали на это.
– Можно к вам, Степан Егорыч? – сказал Карл, войдя в комнату.
– Да, проходите, – пригласил хозяин, он сидел за столом и что-то читал.
– Странно все-таки, – начал Карл, сев на стул напротив хозяина, – мы к вам завалились, как снег на голову, странная компания, странные разговоры ведем, какие-то сокровища, кого-то ищем из далекого прошлого, а вы ни разу даже нас ни о чем не спросили.
– Вы знаете, молодой человек, – сняв очки и отложив документы, ответил хозяин дома, – жизнь отучила меня быть любопытным.
– А вы не боитесь, что мы преступники какие-нибудь? – допытывался Карл.
– И здесь она поработала своими железными руками, – засмеялся хозяин.
– Кто? – не понял Карл.
– Жизнь, – пояснил Степан Егорыч. – Так случилось, что вся моя жизнь прям серединой своего пути прошлась по девяностым, кто бы что ни говорил, как бы ни ностальгировал, я вам основательно скажу: страшное было время, возможно, одно из самых страшных после войны. Я даже врагу бы не пожелал жить в это время, а особенно в Москве, да еще и бороться за свое право жить под этим солнцем. Девяностые со своим беспределом катком проехались по всем, даже по самым лучшим и порядочным людям, абсолютно все совершали подлости, а многие даже преступления, просто потому, что вокруг творилась вакханалия, и если не ты, так тебя.
В страшные девяностые действовали законы джунглей, выживал сильнейший по принципу «или ешь ты, или тебя». Мне кажется, в девяностых люди ничего не боялись, у них просто атрофировалось это чувство, и те, кто прошел то страшное время, выживут в любой ситуации. Так что не вам с вашей гоп-компанией меня пугать.
