Я-то с горя и от расставания с любимой пить стал, уже вторую прикончил, а она молчит, не ругается, только взглянет на меня и вздыхает.
«– Презираешь меня? – спросил я, уже довольно набравшись."
"– Что ты, касатик, жалею я тебя, несчастный ты, – очень спокойно ответила бабка.
– А как обрести-то его, счастье это твоё, как понять, где оно, как не ошибиться? – решил поспорить я.
– Так просто очень, – ответила бабка с таким выражением лица, как будто я у нее глупость какую спросил. – Ты представь, что тебе жить один день остался, и спроси себя, с кем бы ты хотел его провести, там и счастье твое».
– Те слова бабки даже в моем пьяном мозгу отпечатались навсегда, проснулся я, а ее уж в купе нет. Была та бабка или не было ее, так я понять и не смог, но точно знал: если один день мне остался, то хочу я провести его рядом с моей Лиличкой. Так что все просто, парень, не надо усложнять свою жизнь, все очень и очень просто в этом мире, особенно когда один день остался.
– Степан Егорыч, я вообще к вам по делу, – сказал Карл, возвращаясь к действительности.
– Я так и понял, что не побеседовать о жизни, говори, что надо, – улыбнулся он, и Карл понял, что он совсем не старик, а красивый мужчина, очень скучающий по своей рано ушедшей жене.
– Да нет, разговоры про жизнь оказались очень кстати, за них вам отдельное спасибо, – вздохнул Карл, – но мне действительно кое-что от вас нужно. Вечером за ужином, вот уже через час, я хочу вывести на чистую воду убийцу, который лишил жизни одного хорошего человека, как ни прискорбно, он среди нас.
Но мне просто необходима для этого ваша помощь, – Карл говорил на тон ниже, чем раньше, будто боясь, что их могут подслушать.
– Ну, что ж, говори, – сказал заинтригованный хозяин, – чем смогу, помогу.
– Сразу предупреждаю: идея бредовая, но она должна сработать, – ухмыльнулся Карл, и, как всегда в таких моментах, его глаза заблестели азартом.
* * *Солнце уже склонилось к горизонту, покорно накинув на станицу Зареченскую густые сумерки, словно вдова надевает свой невеселый наряд, спокойно и обреченно.
– Что поделаешь, юг, – философски сказал Боря, глядя в окно, – у нас всегда рано темнеет.
Сегодня всем было как-то особенно тоскливо, потому что ничего не получилось, потому что завтра в Краснодар, а там опять расследование, и тягостные мысли вернулись ко всем поочередно, словно загулявший муж, вернувшийся домой, ожидаемо и неприятно.
– Надо сфотографировать такой красивый стол, – сказал Филипп.
