– Слышь, ты, герой, – наклонилась она над любителем реконструкций, – а ты что так быстро сдаешься? Время у него не геройское, твой отец мертв, хороший он был или плохой, но только, в отличие от твоей мамаши, тебя не бросил, а воспитывал, наверно, подарки на день рождения дарил. Дарил ведь, да?
Клава со злым лицом, на котором воинственно ходили желваки, еще больше склонилась над Яриком, тот тут же превратился в обиженного ребенка.
– Да, дарил, – подтвердил он под ее натиском.
– Еду покупал, одевал, обувал, ведь так? Отвечай мне! – почти кричала она.
– Да, – односложно пробубнил Ярик, пригнувшись к столу, будто боясь, что она его ударит.
– Так почему же ты не хочешь довести его дело до конца? Почему в память об отце не хочешь найти эти долбаные сокровища и открытие назвать его именем, почему, скотина ты неблагодарная?
Так как это был риторический вопрос, то повисла тишина, а за столом было слышно, как шмыгает носом бедный Ярик.
– Ну, вы сегодня, конечно, в ударе, – сказал Карл и развел руками.
– Я уже не знаю, что от вас ожидать, что вы выкинете в следующий раз, меня побьете? – Клава смутилась и опять отошла от стола.
Марина тем временем показала Карлу глазами на Ярика.
– Нет, – вслух сказал тот.
– Давай, у тебя уже есть опыт, едрёный комбайнёр, – толкнул его в бок Боря.
– Нет, – уже громче ответил Карл и замахал головой.
– У тебя хорошо получается, – стала уговаривать Динка.
– У вас тоже получится, вы просто не пробовали, что за глупости, один раз человек сделал, так его что, уже и в профессионалы записывают? – возмутился Карл.
– Не вредничай, иначе мы тут до утра сидеть будем, – подытожила Марина.
Еще немного для приличия посидев, набычившись, Карл пошел к Ярику и, пристроившись рядом на скамейку, сказал:
– Не плачь, я честно не знал, что она такая бешеная, вот честное слово, она даже не ехала с нами в том вагоне, подчинённая моя, я ее увольнять собрался, да вот пока думаю, хочешь, прям сейчас уволю?
– Она права, – сквозь слезы сказал Ярик.
– Что? – не понял Карл.
– Она права, я должен, но что я могу, отец такой умный был, и то годы информацию собирал, а я ему и в подметки не гожусь. Я не приспособленный, – последнее слово Ярик произнес уже в истерике.
– Ну, хочешь, я тебе помогу? – сказал Карл в порыве благородных чувств.
Слезы на лице Ярика тут же высохли.
– Правда? – спросил он у Карла, и тот уже не так уверенно, но все же махнул головой.
