Покаяние пророков

Академик-то не помер?

— Нет, без сознания… Врач дежурит. — Села на старое место и потупилась.

А молодой человек заинтересовался Космачом еще больше, крадучись разглядывал его, щурил глаза и стискивал губы, забыв про аспирантку. Должно быть, готовил каверзный вопрос, однако все смешал громкий телефонный звонок за дверью. И в следующий момент в переднюю выскочила перепуганная Лидия Игнатьевна.

— Сейчас сюда… придет президент. Ой, господи, только этого не хватало…

— Какой президент? — машинально спросил молодой человек и усмехнулся.

— Да тот… Этот, наш президент.

Дверь распахнулась, в переднюю стремительно вошли человек шесть, встали шпалерами, а еще трое бросились в глубь квартиры.

— Оставаться на местах, — скомандовал кто-то из охраны, и вид Космачу перекрыла широкая спина.

— Надо же! — сказал он молодому человеку. — Еще и на президента погляжу! Приеду домой…

— Молчать! — приказал охранник и окончательно заслонил Космача — толкни чуть, так на колени сядет…

Президента ввели под руки, но, очутившись в передней, он оттолкнул провожатых и сел на стул рядом с аспиранткой.

— Ну и шта?.. Живой еще?..

Он был не сильно пьян, однако из-за плохого здоровья чувствовал себя неважно, обычно напомаженное лицо сейчас было одутловатым, бабьим и затвердело в серую гипсовую маску — самого хоть отпевай.

— Да, академик жив, но находится в бессознательном состоянии. — Лидия Игнатьевна тоже посерела от усталости и волнения.

— Ну и шта? — Он вдруг уставился на Космача, выглядывающего из-за мощного торса охранника.

— К нему можно пройти, пожалуйста. — Секретарша показывала руками на дверь. — Прошу… Идите, прошу…

— Не пойду, — тяжело выговорил президент. — Чем тут пахнет?.. Фу… А ты шта смотришь?

Это относилось к Космачу.

— Глаза-ти есть, царь-батюшка, вот и смотрю, — сказал тот. — Да спина мешает. Эдакий дядя встал!

Охранник тут же сдвинулся в сторону, однако президент потерял интерес, уставившись на молодого человека.

— А тебя я где-то видел!

— Возле Белого дома в девяносто первом, — лениво и без интереса проговорил тот.

Неизвестно, что бы произошло, успей он договорить, потому что один из телохранителей уже сделал уши топориком, а у аспирантки начало вытягиваться лицо — крамолу услышали! Но тут из комнат стремительно вышли те трое, что обследовали квартиру.

— Можно войти, — разрешили, а подсобники, как ангелы, стали с двух сторон.

— Нет, не хочу, — закапризничал президент.