Покаяние пророков

А две тарелки со щами уже на столе…

— Садись, Кондрат Иванович, потрапезничаем, — сказала бесстрастно.

— Пожалуй, не откажусь. — Он скинул полушубок. — Глядишь, и тебе веселее будет.

Вавила помолилась мысленно, взяла ложку. Старик делал вид чинности, вроде бы ел со вкусом и не спеша, но видно было, сыт и заталкивает в себя постные щи помимо воли.

— Я телевизор с обеда смотрю, — вспомнил. — Передали, академик этот умер, все в порядке. Как говорил, так и случилось! А катастроф не было ни одной.

То каждый день самолеты валятся, а тут хоть бы один упал. Так что…

И осекся. Она же глазом не моргнула, хотя оборвалось сердце.

— Вкусные у тебя щи, — соврал, глядя в сторону. — А я в этом толк знаю.

Дохлебал, облегченно и с удовольствием облизал ложку.

— Ну, чаю я дома напьюсь, вечер длинный. А ты, Вавила Иринеевна, не скучай тут. Если хочешь, телевизор включу. Кино посмотришь или передачу?..

— А что же тосковать, коль на мир Божий еще не насмотрелась? — с восторженными глазами произнесла она.

 — Это старым людям бывает скушно, ничто уж глаз не радует. А я вон гляжу — солнце садится, и по снегу красная дорога от него. Чудо какое! Так бы ступила босыми ножками и пошла, пошла…

Старик присмотрелся, головой покачал. v

— Да ты и впрямь странница. Столько на лыжах пробежать, по тайге, по болотам, и еще ей идти хочется.

— Хочется мне мир посмотреть. Я в книгах читала, есть такая страна Египет. Туда Матушка Богородица с Сыном своим Младенцем от царя Ирода убегала.

Мне с тех пор страна сия во сне снится. Будто иду я тем же путем, через пустыню великую, солнышко горячее, земля ровно углями посыпана, подошвы горят. И гляжу, а на песке-то следочки! Маленькие, Христовыми ножками оставленные. Я встану на те следы и молюсь, будто на камне. И меня будто ветром к небу поднимает — эдак хорошо!.. Сон я сей однажды Ярию Николаевичу рассказала, а он говорит, нет более следов Христовых, фарисеи да книжники стадом пробежали и все следы затоптали… Да не поверила я. И так мне хочется сходить в Египет и самой глянуть. Ну как найду?

Старик и головой помотал, и покряхтел. Затем вынул из кармана сигару, придвинулся к печке и стал смрад изо рта изрыгать. Потом затушил, окурок спрятал.

— Чудесная ты девушка, — сказал вдруг. — Я думал, какая-нибудь дикая, фанатичная кержачка… А ты будто и не земная, теперь таких и нет нигде. То-то Юрий Николаевич по тебе так тосковал.