Покаяние пророков

— Да почему же? Если рейс задерживают и есть время?

— Ох, будто я тебя не знаю! — Данила вроде бы отошел от волнения, повеселел. — Скажи тебе — начнешь думать. Зачем это надо? Не связан ли я с Цидиком, раз знаю, что ты приехал?.. И на всякий случай не поедешь. А потом, у тебя крестьянская натура. Хоть в аэропорту сидеть, но все ближе к дому. Что тебе учитель, когда ты взрослый и самостоятельный и уже забыл, кто тебя с дерева снял и стоя писать научил. Я ж помню, как ты пришел сдавать вступительные экзамены! В морской форме… Ты же сразу после Морфлота поступал, в звании сержанта.

— Старшины первой статьи…

— А, все равно… Да, в глаза бросался… Вот. Ну и, признаюсь, хотел сделать сюрприз! Удивить, что жив и бодр. Ты меня каким запомнил?

— Наверное бы, и правда не поехал, — признался Космач.

— А я что говорю? — Данила вдыхал даже не дым, а его запах. — В Симферополе меня вынесли из самолета на носилках. Не верится, да?.. Два месяца пластом лежал, ни тяти, ни мамы. Сестра кое-как устроила в военный санаторий.

Хорошо, гражданство не сменил… Я там год лежал, как срок отбывал. На ноги-то подняли, а как жить в таком состоянии, не научили. Сестру по рукам связал, день хожу, день лежу… В общем, затолкала меня в военно-морской госпиталь на операцию. Посмотрели меня и говорят, мол, оперировать будем, но шансов мало. Такие операции удачно за бугром делают, за хорошие деньги. Ну или в «кремлевке» бесплатно. А мне ни туды, ни сюды. Согласился, а сам помирать готовлюсь. Гуляю однажды по берегу, морским воздухом дышу, за парапет держусь. Остановился дух перевести — подходит здоровый такой мужик, в шортах. Что, говорит, дед, совсем худо? Меня зло взяло — какой дед? Пятьдесят четыре тогда было!.. А пригляделся — мать ты моя, профессор Ровда! Помнишь, деканом был?.. Но он-то меня не узнает! Ну, стал на него ругаться да заикаться — узнал, глазам своим не поверил. Знаешь, у нас с ним отношения были не очень. Думаю, пусть гад не видит меня немощным и сдыхающим. В общем, отлаял его и поперся… Вечером приходит в палату, садится, я его гнать, говорю, понимать должен! Не могу я на здоровых и цветущих смотреть! Не дразни меня, дай спокойно под нож лечь… Потом как-то слово за слово, разговорились, в прошлых отношениях разобрались. Оказывается, там ректор интриги плел, чтоб выжить Ровду… В общем, утром разошлись.

Данила принес фрукты из холодильника, открыл коробку конфет, но сам есть ничего не стал — раскурил новую трубку.