Покаяние пророков

 — Ну, здравствуйте, Юрий Николаевич! Меня зовут Светлана Алексеевна… Да вы присаживайтесь. Какая у вас роскошная доха! Но вы снимите ее, у нас тут тепло. Можно, поухаживаю за вами?

И стала рядом, чтобы принять шубу. Этот негромкий, задушевный и чуть дрожащий голос несколько обезоруживал: чтобы сопротивляться, прикидываясь юродивым, нужен был серьезный противник, с которым за честь побороться всеми доступными средствами, которого можно бить презрением, ненавистью, на худой случай, просто смеяться над ним.

Но чтобы юродствовать перед женщиной, не скрывающей обыкновенного бабьего любопытства, требовался холодный цинизм, а это стало бы слишком сильным средством, тем самым несоразмерным наказанием.

Он понимал, что здесь не все так открыто и просто, что за внешней доброжелательностью и милой улыбкой непременно кроется что-то еще и эти тонкие, женственные ручки могут быть сильными и жесткими и, наверное, уже были таковыми, иначе его не привезли бы сюда под конвоем.

— Мой самолет улетел, — сказал Космач, сбрасывая шубу.

 — По вашей милости…

Она будто бы встревожилась, пошла к столу.

— Этого не может быть! Мне сообщили, задержка до четырнадцати часов. — Вызвала секретаря. — Немедленно уточните вылет рейса господина Космача!

Ей хотелось произвести впечатление. Поджидая результат, она спросила между прочим:

— Вы успели вздремнуть, Юрий Николаевич?

— Кстати, слышали сообщение? Академик Барвин скончался сегодня утром.

Она помялась, ее благородно-бледные впалые щечки чуть порозовели.

— Весь московский бомонд в полном недоумении. Гадают: почему неприступный Барвин в последние часы жизни разыскал и пригласил к себе никому не известного кандидата наук? И провел с ним — даже подсчитали! — два часа семь минут. Поразительная щедрость!.. Не удовлетворите мое праздное любопытство? Почему?..

— У академика были причины, — уклонился Космач.

Настаивать она не стала, и теперь следовало ждать второго вопроса, наверняка интересующего бомонд: каким образом Космачу удалось заставить Барвина собственными руками ликвидировать ЦИДИК?

Спросить не успела — вошел секретарь и доложил, что аэропорт по-прежнему закрыт до четырнадцати из-за сильного обледенения и вся спецтехника сейчас работает на полосе.

Светлана Алексеевна попросила принести кофе и приступила к делу.

— Вы так сильно разочаровали Василия Васильевича, — проговорила с грустной улыбкой. — Старик снова закурил и сегодня остался дома.