Покаяние пророков

Я голову ломаю, где денег взять, а ты золото раздаешь налево-направо…

— Не верю я тебе, Кондрат Иванович, — неожиданно твердо заявила боярышня. — Токмо в старых книгах писано, которые люди несвободные, тех продавали. В греках, в арабах и Египте. А на Руси люди свободные были, да и Юрий Николаевич не говорил, что в миру рабство есть. А он бы непременно сказал. Зачем обмануть хочешь? Нехорошо…

— Ну и бестолочь же ты! — не стерпел Комендант. — Ладно, я потом объясню, прочитаю курс новейшей истории.

А сейчас надо выручать Юрия Николаевича. Сколько у тебя таких монет?

— На что тебе?.. Не скажу.

— Ты совсем ничего не поняла? Нужны деньги заплатить выкуп! Чтоб Космача отпустили! Ну, говорят про вас, кержаков, — тугодумы, но чтоб такого не понять… Не знаю!

— Не обманывай меня, так не бывает на свете. Это в старые времена за людей платили, да и то когда бесермене и цари поганые власть держали. Думаешь, я из лесу, так совсем глупая, ничего не понимаю? Не бери грех на душу и меня не искушай! Ступай прочь!

— Так! — Коменданта поколачивало от возмущения.

 — Я думал, ты умная, кроткая!.. Небось Почтарке поверила! Что ляхам Украину продали и надо выкупать. Целое государство похитили и продали! Это ты понимаешь, а что жених твой в плену мается — понять не можешь. Или ты скупая такая? Может, тебе приданого жалко?.. Ладно, так Николаичу и скажу! А ты сиди, жди у моря погоды! Вот уж не думал!.. Между прочим, я избы не пожалел, из-за тебя спалил! Чтоб ваше величество в конюшне не нашли!

— Как из-за меня? — подхватилась она.

— Да так! С обыском шли, близко были. А чем отвлечь? Только огнем.

— И потому меня не нашли?

— Прости ради Христа, и верно глупая, не поняла сразу.

— Наплевать на избу! Надо Юрия Николаевича выручать.

— Добро, я отпишу Савелию Мефодьевичу, а ты сходи в Северное, отнеси ему весточку.

— Схожу, если польза будет.

— С малолетства слышала разговоры стариков, батюшки с матушкой, все собирались в мир выйти, — вдруг заговорила печально.

 — Сколько странников ходили посмотреть на мир и все нахваливали, мол, жизнь там веселая, радостная. Люди ходят и смеются, детей много по улицам, а ересь анчихристову никонианскую всю вытравили и опоганенные храмы разрушили. Народ по домам молится, как и полагается, втайне от чужих глаз, — истинно по древлему благочестию, будто первые христиане. Скажут эдак, вот наши и засобираются.