Покаяние пророков

Агриппина Давыдовна задумалась, глаза на миг потемнели, будто со света в тень ушла, но тут же просияли.

— Кажу, то Кондрат! Вин же як мой Лука, дурной когда выпьет. Усе ему стреляты треба! Пойдем та побачим, чього вин стрелял?..

Они вышли на восходе, от вольного воздуха у Вавилы закружилась голова. Ночью подморозило, хрустел ледок, наперебой дробно стучали дятлы и заливались на березах тетерева. Утро было чистым, первозданным, как земля после потопа, и хотелось молиться. Все это время она чувствовала на себе вериги ежеминутно, жесткий волос царапал и колол тело от малейшего движения, и даже от дыхания грудь охватывало горючей болью.

Но тут будто и власяница с нее спала…

Возле дома Космача они остановились, конь, почуяв людей, тихонько заржал. Дверь была распахнута, калитка настежь, словно кто-то выскочил впопыхах и убежал. Старушка сунулась в избу, обежала двор.

— Война була, чи шо? — недоуменно озиралась она. — Но когда война, людины побитые лежат, а нема ничего… И Кондрата нема.

Вавила поднялась на крыльцо и стала смотреть в конец улицы — встающее солнце еще не слепило, но скрадывало дорогу.

Агриппина Давыдовна, как завзятый следопыт, сделала еще один круг возле дома, затем убежала на реку и вернулась через огород, обескураженная и растерянная.

— Та шо ж тут було? Ничого ни розумию. То ли Кондрата вбыли и у реку бросили, то ли Кондрат усех вбыв?.. Та шо ж ты молчишь? Кажу, война була, дывись, хата постреляна, тай конюшня… Та нимцев нема, кажу. Колы нимцев нема, якая вже ж война? А кровь е! Хто кого побыв — не розумию…

Боярышня смотрела из-под руки и ждала, пока солнце наконец оторвется от земли и обнажит дорогу.

И когда образовался этот просвет, в конце деревни появился путник с посошком.

— Погоди, бабушка, вон человек идет, сейчас спросим. По виду так странник, а они все знают.

Агриппина Давыдовна притихла, присела немного и замерла, будто птица на ветке, прежде чем слететь.

А странник приблизился, шапку снял, опираясь одной рукой на посох, поклонился в пояс.

— Христос воскресе, люди добрые.

— Здравствуй, Клестиан Алфеевич, — ответила ему боярышня. — Откуда же ты явился, странник богоугодный?

— Мир пытать бегал, внучка Илиодорова.

— Ну и что же, испытал мир?

— С ног до головы в гное да мерзости.

— Входи же, страстотерпец! Я сей же час баню затоплю.

— На реку пойду, вымоюсь. — Клестя-малой потоптался на месте, потыкал лед посошком. — Эвон какая здесь река чистая да бурливая. Будто Иордан.