Покаяние пророков

Она же, кроме еды и любви, ничего больше не знает и знать не хочет… На пятый месяц наконец-то к словам ее песен прислушался — поет про червяков, про водоросли, ну и про это самое, конечно, открытым текстом! Мой любимый, овладей мной, и у нас родится красивенький сыночек, а я ему соберу самых вкусных червячков… В общем, как у чукчей… А в семейной жизни, Юрий Николаевич, важен душевный разговор. Общение!.. Ты не обижайся, но о чем ты, кандидат наук, станешь разговаривать со своей девушкой из красноярских джунглей?

— Да мы бы нашли о чем.

— Месяца на три нашли бы, а потом взвоешь. Это я как мужик мужику говорю. Тебе нужна жена с образованием и соответствующим развитием. Знаю, скажешь, принцип сообщающихся сосудов? Ничего подобного! Темнота и дикость — вещи заразительные и имеют высокий энергетический потенциал. Не заметишь, как у самого начнется деградация. Через полгода жизни с красавицей Любой я стал замечать, что водоросли не такие уж и гадкие и петь хочется о том, что вижу.

— Может, это и неплохо, Кондрат Иванович?

— Неплохо? — возмутился тот.

— Мы ведь к тому и пришли: живем, как на острове, разве что червей не едим. Ты же мог уехать в цивилизованную Германию? Мог. А уехал в дикие Холомницы.

— Ты теперь знаешь, почему я уехал. — Комендант несколько сбавил напор. — Да и не про меня речь. Ты молодой, сорока нет, в девках засиделся Промахнешься в первый раз, во второй жениться будет поздновато. Послушай меня, присмотрись! Может, она проникла к тебе в крепость, чтоб головенку смахнуть, как Юдифь Олоферну?

— Лет десять присматриваюсь, хватит.

— Та, что первая приезжала, — вот тебе пара была. Мы с ней на скамеечке посидели вечером, поговорили… Как звали ее? Наталья Сергеевна?. Вот с кем можно в хижину, на берег Карибского моря. Умная женщина, развитая.

— Слишком умная! — усмехнулся Космач. — Вот с такой-то как раз и пропадешь. Что на острове, что в скиту.

— Да что ты понимаешь? — обиделся Комендант.

— Моя кержачка сдала за десятилетку и владеет четырьмя языками. Это не считая русского и английского. Правда, английский она наверняка забыла.

Кондрат Иванович изумился, вытянул губы трубочкой. Он считал себя чуть ли не полиглотом, хотя Космач слышал лишь песни на испанском, некое бормотанье на немецком и то по пьяному делу. Больше он пел на русском «Куба, любовь моя…».