Покаяние пророков

Он был в сознании, но на сей раз не попросил укола.

— Да, — проскрипел. — Леденеют конечности… Мне зябко…

— Доктор! — Она бросилась в смежную комнату, где на диванчике спал дежуривший врач.

— Не нужно доктора, — невозмутимо прервал академик. — Не тревожьте, пусть отдыхает. Мне холодно, остывают ноги…

— Я укрою! — Лидия Игнатьевна схватила старый клетчатый плед, но тут же осела: академик пошевелил умирающими пальцами, что означало неудовольствие.

— Нет, это первые признаки… Где люди?

— Я сообщила всем, кого вы указали в списке.

— Что же… Позовите… Хотел бы видеть профессора Желтякова в первую очередь. Из Петербурга.

— Его нет… Никто еще не прибыл. Но в передней ждут представитель президента, два журналиста с ОРТ…

— Нет, еще господин Палеологов, наша аспирантка Лена и врач…

— Почему они не приехали? Вы передали мою волю?..

— Да, я все исполнила, но прошло мало времени, и никто не успел приехать.

Она не могла сказать, что извещенные два дня назад и собравшиеся в доме близкие люди просто устали ждать, когда наступит час прощания, последних наказов или, хотя бы, когда Мастер придет в себя, и под разными предлогами покинули квартиру умирающего.

— Сейчас же всех еще раз обзвоню! — Лидия Игнатьевна хорошо понимала близких в окружении академика и постаралась их защитить. — Они в пути и приедут!

— Что говорят врачи? — бесстрастно спросил Мастер и снова пошевелил пальцами.

— Последний консилиум состоялся в шесть часов вечера. Кризис миновал! Дело пойдет на поправку…

— У меня стынут руки. А они говорят — миновал. — Он перевел взгляд на список в руках у сиделки. — Ждут. Все ждут… Кто это составлял?

— По моей просьбе госпожа Наскокина, депутат Государственной Думы.

— Да… Прошу вас, не звоните этой барышне и не впускайте, если приедет сама.

— Она так хотела что-то сказать вам…

— Я при жизни от нее устал.

— Почему здесь нет Желтякова? Вы звонили ему? Он приехал из Петербурга?

— Его никто не знает. — Лидия Игнатьевна растерялась. — Я тоже никогда не видела профессора в лицо… Возможно, приехал. Несколько часов назад заходил какой-то человек… Узнал, что вы без сознания, ушел и не представился. Позвоню еще раз в Петербург!

— Сделайте милость, и немедленно, — виолончелью пропел голос Мастера, что означало нетерпение.