Покаяние пророков

Должно быть, он отлично знал, за какую, еще совсем не известную Космачу тему тот взялся и в каком виде ее надо подавать. Он вообще, как рыба в воде, плавал в научной исторической среде, и слова его не раз потом вспоминались. Особенно — о могущественном и таинственном ЦИДИКе, который Данила обожал и тихо ненавидел. Он не мог предполагать только того, что накануне выезда в экспедицию попадет в клинику с затемнением в легких — болезнью, которой вроде бы никогда не страдал и все время лечился от язвы желудка.

Вместо себя Данила приставил к Космачу свою аспирантку Наталью Сергеевну, женщину лет двадцати шести, с гладенькой прической, в очках и с бледным, кабинетным лицом. Особа эта сразу не понравилась, а своей готовностью служить шефу в любой роли вызвала раздражение.

— Б-будешь говорить: жена, — наставлял шеф. — Она п-покорно станет ходить за т-тобой, молчать, записывать и снимать.

— Может, я сам справлюсь, в одиночку? — безнадежно предложил Космач в присутствии аспирантки.

— Н-н-не справишься, — был категоричный ответ. — З-забирай девицу и топай.

Когда они, уже вместе, пришли к нему в больницу накануне выезда, Данила, далее своего кабинета носа не высовывавший, вдруг без единой запинки прочитал целую лекцию, впоследствии оказавшуюся весьма полезной.

— Мы неправильно строили отношения. Я все понял. И ты запомни: никогда не старайся сделаться своим для староверов. Не ломи с ними, как конь, не выслуживайся своим горбом, не сокращай дистанции. Ты — ученый муж! Как только они почувствуют, что ты такой же, как они, — доступ к информации получишь лет через сорок, и то если сильно постараешься. Они не такие простые, как кажется на первый взгляд, и не такие уж наивные, какими им хочется выглядеть.

Летели самолетом до Красноярска, оттуда на теплоходе по Енисею до пристани Ворогово, затем на попутках до Воротилово — последнего населенного пункта, дальше лишь старые лесовозные дороги, эдак километров на полета, а еще глубже — тайга нехоженая, болота и урманы.