– Вы ко мне? – спросила она хорошо поставленным, звонким сопрано.
Я удивилась: надо же так сохранить голос, если закрыть глаза, кажется, будто говоришь с двадцатилетней девушкой.
– Семья Митепаш здесь проживает?
Дама отступила в глубь коридора и сказала:
– А вы по какому вопросу? Вас прислал Леонид Аркадьевич?
– Нет, мне нужна Татьяна Митепаш.
Старуха переменилась в лице и чуть сгорбилась.
– Кто вы?
– Тани нет?
– Кто вы?
Не понимая, отчего она так странно реагирует на вопросы, я решила, что пожилой человек скорей всего испытывает доверие к правоохранительным органам, и вежливо ответила:
– Майор Романова Евлампия Андреевна, из милиции.
– Понятно, – пробормотала дама и, вздохнув, добавила: – Проходите.
По длинному темному коридору мы добрались до комнаты, большую часть которой занимал рояль. Помещение явно обставляли в начале века. Тяжелый дубовый стол, массивный диван, обитый темно-синим бархатом, и вольтеровское кресло… С потолка свисала бронзовая люстра, и на стенах было невероятное количество фотографий и картин.
– Слушаю вас, – царственно вымолвила дама, медленно опускаясь в кресло.
– Вы Ева Эдвардовна?
Хозяйка рассмеялась, словно рассыпала горсть весело звенящих колокольчиков.
– Дорогая, ценю ваше желание сделать мне комплимент, но я Ольга Васильевна, мать несчастной Евы.
Значит, моей собеседнице восемьдесят два года.
– Ни за что бы не подумала, – решила я льстить дальше, – сначала мне показалось, что говорит девушка.
Ольга Васильевна вновь рассмеялась:
– Милая моя, я певица в прошлом, и голос – все, что осталось от былого величия.
Когда-то и впрямь многие мужчины валялись в ногах, забрасывая букетами… Но… слава проходит, вы, наверное, и не знаете о звезде музыкального театра Ольге Митепаш. Я давным-давно на пенсии и служу педагогом-репетитором, обучаю молодых людей правильно владеть голосом. Кстати, мне ставили голос в Италии. Было это в начале тридцатых, тогда Молотов собрал лучших певцов…
Она пустилась в воспоминания, забрасывая меня совершенно ненужными сведениями.
Наконец я дождалась в этом потоке паузы и быстренько вставила:
– У вас такая редкая фамилия.
– Мой муж – прямой потомок декабристов, – гордо сообщила дама. – Его предок был французский офицер, де Митепа, женившийся на одной из сестер Волконских. Потом частичка «де» отпала и кто-то приписал букву «ш» в конце фамилии… Эдвард Христофорович являлся великим дирижером, его творческий путь…
На меня вновь вылили ушаты информации. С памятью у дамы был полный порядок.
