– Вас беспокоит телефонный узел, – завел безукоризненно вежливый мужской голос, – если не оплатите счет на две тысячи четыреста рублей, будем вынуждены отключить телефон.
– Какой счет! – возмутилась я.
– За разговор с Минском.
– Тут ошибка, – с жаром кинулась объяснять я, – с Белоруссией мы не созванивались.
– Не знаю, не знаю, – настаивал голос, – вот он счетик – две тысячи четыреста.
– Черт-те что, – возмутилась я, – может, перепутали?
– Вполне возможно, – неожиданно легко согласился собеседник, – давайте адрес, проверю.
"
"Мой рот раскрылся, чтобы начать диктовать координаты, но вдруг неприятное подозрение затормозило процесс. Телефонная станция? Почти в полночь? И потом, голос мужской, как правило, там трудятся женщины, а в последнее время звонит компьютер. Мы один раз забыли внести плату за месяц, и я долго не могла понять, что за существо вещает в трубке замогильным тоном.
– Поздно работаете, ночь уже!
– Из дома звоню, – вздохнул мужик, – нам сдельно оплачивают за каждого неплательщика.
Вот завтра сбегаете в сберкассу, мне дадут десять рублей. Да днем я тоже пытался дозвониться, только никого не было.
Ситуация прояснилась. Но все равно какое-то чувство подсказывало: дело нечисто. Решение пришло моментально. На нашей улице три абсолютно одинаковые блочные башни, похожие, как яйца. Ничего не случится, если я сообщу номер соседнего дома, а завтра позвоню на телефонный узел и узнаю в отделе расчета – правда это или нет.
И если мужик не соврал, извинюсь и продиктую правильный адрес, а то ведь сейчас не отвяжется…
– Пишите…
– Давайте, – ответил мужик.
Сообщив слегка неверные сведения, я швырнула трубку на диван, и она тут же запищала вновь. Теперь беспокоил Олег Яковлевич Писемский, желавший узнать, как идет расследование.
– Пока ничего утешительного.
Скажите, Олег, вы вроде говорили, будто у Ксюши в Селихове тетя?
– Да, – подтвердил мужик, – жена так рассказывала. Все родственники скончались, осталась лишь сестра отца Раиса Константиновна.
– Может, Раиса Петровна?
– Сейчас проверю.
В трубке воцарилась тишина, несколько минут до уха доносилось потрескиванье, потом Писемский уверенно произнес:
– Здесь написано тетя Раиса Константиновна, деревня Селихово.
