Поживет пока у нас недельку-другую.
Тина подняла большие томные карие глаза и улыбнулась. Обычно люди от улыбки хорошеют, но эта девушка стала похожа на гиену. Круглые щеки, тонкие губы и довольно большие уши. Мне она сразу не понравилась. Интересно, кто такая?
Желая узнать подробности, я вошла в спальню к ребятам и спросила у Юли:
– Кого к нашему берегу прибило?
Девушка вздохнула:
– Понятия не имею! Катерина привела ее с собой.
Подробности мы узнали только около полуночи, когда гостья спокойно заснула.
– Тина отправилась в Москву на заработки из Кашинска, – принялась разъяснять Катюша, – нанялась делать ремонт, и тут ей стало плохо.
– Она строитель? – поинтересовалась Юля.
– Нет, учительница младших классов. Только в Кашинске безработица, вот ее подруги и подбили обои клеить.
– Странно, – протянул Сережка, – раз больная, чего поехала.
– А она не знала о болезни, – бестолково объясняла Катя, – первый раз приступ случился. Мы оказали помощь, но идти ей некуда. Подружки уже уехали, родственников или знакомых в Москве нет.
– Пусть домой отправляется, купим билет, – влез Кирюшка.
– Ты бы спать шел, – велела Юля."
"– Обязательно купим билет, – кивнула Катя, – только она еще очень слабая, может не доехать. Пусть недельку у нас поживет.
– Катя в своем репертуаре, – фыркнула Юля, – надеюсь, эта убогая не задержится у нас на год, как баба Маня, которую ты тоже на пару деньков из жалости приволокла.
– Еще Зина, которая все время после завтрака громко рыгала и в туалете воду не спускала, – вздохнул Сережка.
– А Наташа, – захихикал Кирюшка, – помните Наташу?
– Еще бы, – прошипела Юлечка, – как не помнить! Бегала по коридору в одном халатике до пупа и перед Сережкой голым задом вертела!
Я промолчала. Между прочим, меня Катя тоже подобрала на улице, когда я, желая покончить с собой, прыгнула под ее «Жигули». Так что не имею никакого морального права осуждать других. Хотя упитанная, даже толстая Валентина с делано сладкой улыбкой мне совершенно не понравилась.
В понедельник, когда все разбежались, я заглянула в комнату к гостье. Та мирно спала, выставив из-под одеяла не слишком чистую ногу.
На кухне было тепло, собаки и кошки толкались возле плиты, ожидая раздачи завтрака. Быстренько накормив и тех и других, я посмотрела на часы – девять. Модный продюсер, наверное, мирно почивает в кроватке… Делать нечего, придется разбудить. Но в трубке неожиданно прозвучал бодрый голос:
– Слушаю.
– Господин Бурлевский?
– Да.
