Но как это ей удалось? Ведь вступительные экзамены сдают летом!
В голове образовалась каша, и, наверное, поэтому я излишне резко спросила:
– Она играла на рояле?
– Просто великолепно, – подтвердила Нина, – настоящий профессионал. Ее из-за этого очень ценили в «Лауре», и вообще она – настоящая актриса, мастер перевоплощений. Наденет черненькое платьице, глазки вниз опустит и лепечет: «Ах, простите, разрешите мне, будьте любезны…» Это если на кого впечатление произвести хочет. Но как только объект за дверь, наша тихоня разом меняется: «Эй вы, мать вашу…» Материлась она жутко, прямо через слово.
Мне первое время просто не по себе было, что ни фраза, то «жопа» или еще чего похуже…
– Это она? – сунула я Нине под нос фото.
Сорокина принялась разглядывать снимок и протянула не слишком уверенно:
– Ну, вроде похожа. Хотя все другое – прическа, одежда…
– Одежда, – хмыкнула я, – она что, в одном платье ходила? Одежда, естественно, меняется, на лицо смотрите!
– Вы не совсем правы, – ответила Нина, – конечно, платья будут разными, но неизменным останется стиль.
Ксюша, как правило, носила все обтягивающее, яркое, короткое, на грани вульгарности, порой явно безвкусные вещи, отвратительно красилась… А на снимке элегантно и дорого одетая дама, с безупречной прической и макияжем…
– Так это она или нет?
– Говорю же, похожа, но точно не могу подтвердить!
Я почувствовала навалившуюся усталость и махнула рукой:
– Ладно, адрес института, где учились, помните?
– Сокольская улица, дом забыла, возле фабрики кондитерских изделий, у ворот огромная труба торчит, мы еще шутили, что там кремируют студентов, не сдавших с десятого захода логику…
– Фамилию точно запомнили – Митепаш? Ну ту, что она в пьяном бреду повторяла?
– Отчего-то очень хорошо помню, – протянула Нина, – может, потому, что никогда такой не слышала – Митепаш, а имя – Таня.
Да вы забудьте, пьяная она была, вот и несла всякую чушь.
Я молча смотрела на успокоившуюся Нину. А вот здесь ты, моя милая, не права! Что у трезвого на уме, то у пьяного на языке!
ГЛАВА 16
Домой я ворвалась, волоча неподъемную сумку. Скоро все явятся с работы и запросят есть. В кухне по-прежнему громоздилась гора невымытой посуды.
– Тина, – завопила я, чувствуя, как злоба начинает подкатывать к горлу, – немедленно поди сюда!
Заскрипела дверь, и заспанная девица появилась на пороге.
