Поход на пенсию

Обычно он продолжал орать на людей, не давая им говорить, в результате чего у собеседников не было возможности что–то сказать в ответ, что в свою очередь ставило их в положение беспричинно виноватых.

Но здесь Артура что–то сдержало.

— Наши проблемы мы решили, — повторил Олег. — Так что нечего забор городить. У меня с ним нет никаких конфликтных тем. Это ты и сам знаешь. Тем более, что у человека такого уровня как Семен, может быть масса врагов от вашего брата. Все беды от своих. Так что лучше поищи среди своих.

А еще лучше почитай заключение судмедэксперта. Насколько мне известно, с аквалангом он нырял будучи пьяным. А это смертельно опасно. Вот и результат.

Олег вообще это говорить не хотел. Один выстрел огнемета «Шмель» и от всей скученной тоскующей братии остались бы одни угольки. Или одна мина МОН‑50 и полетели бы кишки бандитские наружу…

— Вот ты значит как? — сверкнул глазами Артур. — Вот ты значит какой? Из воды сухим вылез. А так не бывает! Семен умер, значит есть виновный в его смерти! И что бы ты не говорил, все показывает на тебя.

Я спрашивал у людей. Все говорят, что ты на его место метил…

Обычно на этом этапе у бандитов уже принято бить или убивать жертву, но что–то сдерживало Артура от отдания такой команды. Ничего не понимающие торпеды уже переминаются нетерпеливо с ноги на ногу и ждут команды, но команды все нет и нет…

— Послушай меня в последний раз, — Олег чуть наклонил голову, чтобы взгляд исподлобья получился более весомым.

 — Я с ним конфликтов не имел. У меня не было причин убивать его. У тебя таких причин было больше. — Олег приблизился еще ближе и заговорил так, чтобы никто кроме Артура его услышать не мог. — Не надо меня злить. Таких, как ты, было много. В разных странах.

На Артура вдруг повеяло холодом могил. Он только сейчас совершенно отчетливо понял, что тягаться с Жуковым для него не просто опасно, но смертельно опасно. От Жукова на него вдруг повеяло предсмертным ужасом. Липкий страх сковал тело.

За спиной стояли верные бойцы, способные разнести кого угодно и что угодно. Но сейчас он отчетливо понимал, что никакие бойцы его спасти не смогут, если вдруг Жуков решит убрать его. Нужно было что–то говорить, но в голове ничего не вязалось, и только одна мысль билась где–то в уголке сознания: «жить…»

— В этой жизни я убил много людей, — сказал Жуков, угадывая мысли. — Если ты решил убить меня, я готов. Только ты уйдешь вместе со мной.