Похорони Меня Ложью

Вот откуда я знаю, что заклинание, которым меня заколдовала Маккензи, работает. Она вполне могла попытаться кого-то убить, и вот я здесь, злюсь, что Винсент называет ее психопаткой.

Я чувствую на себе тяжесть взглядов парней, вероятно, осуждающих меня за то, что я привел ее. Но проблема, с которой я сейчас сталкиваюсь, связана с Винсентом. Мне хотелось бы думать, что я знаю Маккензи, если не всю ее, то хотя бы малую часть, но Винсента... он мне как брат. Я знаю его достаточно хорошо, чтобы понять, когда он сдерживается.

Он хранит секреты, не рассказывает всей истории, и мне нужно выяснить, почему.

— Что ты делал в Ферндейле? В лесу?

— Я, блядь, собирался домой в гости, — скрипит он зубами, его черные глаза бросают мне вызов.

Я сужаю глаза и склоняю голову набок.

— К родителям? Мне трудно в это поверить.

— Черт возьми, Пирс, поверь.

— Чем вы вдвоем занимались в машине?

Следует долгая напряженная пауза, прежде чем Винсент издаёт смешок.

— Об этом ты сейчас беспокоишься? Трахнул ли я твою девушку, Себастьян? Конечно, об этом.

— он усмехается, пренебрежительно качая головой.

— Нет, я пытаюсь понять, почему все, что ты говоришь, не имеет никакого ебаного смысла, Винсент.

— Она пыталась убить меня! Ты не понимаешь? Эта сука психопатка поехала за мной в городок и заманила меня в свою машину, а потом съехала с обрыва. Если бы она не была уже мертва, я бы убил ее сам! — рычит он, как бешеная собака, яд извергается из его губ.

От его слов у меня в груди возникает странное ощущение.

Как будто в мою грудную полость упала глыба сухого льда, лишив возможности дышать. Кажется, что внутри что-то разваливается на куски, но я сжимаю руки в кулаки, стараясь держать себя в руках.

Я стараюсь говорить спокойно и ровно. Выражение моего лица остается пустым.

Винсент молчит, уставившись на мягкие простыни на кровати, избегая моего взгляда.

— Я говорю, что мы съехали с гребаной обрыва, чувак. Она пыталась убить меня до того, как я вылез. Я не знаю, где она сейчас. Все, что я знаю, это то, что она опасна.

И ей нужна помощь. Это к лучшему.

Я размышляю в тишине. Чувствую, как тяжесть оседает в палате, тяжесть их глаз на мне. В ожидании того, что я собираюсь делать дальше. Без сомнения, они ожидают, что я наброшусь на эту новость, но я этого не делаю. Я смотрю на Винсента, моего брата, лежащего в кровати, и прихожу к выводу обо всем этом.

— Куда ты? — спрашивает Маркус, поднимаясь с кресла.

— Выпустить заявление для прессы.