Похорони Меня Ложью

Маркус бросается в бой, разнимая нас.

— Эй! Прекратите к чертовой матери! У нас имеются более важные вещи, о которых нужно беспокоиться прямо сейчас, — рычит он, наконец отрывая нас друг от друга.

Положив руки нам на грудь, он встает посередине, удерживая нас на расстоянии. Моя грудь вздымается в попытке контролировать ярость, которая внезапно вибрирует по всему моему телу. Лицо Трента покраснело от разочарования и, вероятно, от недостатка кислорода.

Словно отвечая на наш невысказанный вопрос, Винсент начинает шевелиться.

Маркус и Трент теснятся вокруг его кровати, а я стою сзади, ожидая, когда он откроет глаза. Он делает это медленно, издавая при этом стон боли. По его лицу пробегает гримаса, и он оглядывает палату, осматривая ее с медленным вниманием, которое я не могу понять, вызвано ли это травмой мозга или чем-то еще.

— Винс... ты в порядке? Что произошло? —

спрашивает Трент, кашляя в руку и бросая на меня свирепый взгляд.

Взгляд Винсента мечется ко мне. Проходит мгновение, пока он смотрит на меня, прежде чем снова поворачивается к Тренту и отвечает ему.

Его слова удар под дых. Мой позвоночник выпрямляется, а кровь кипит.

— Я столкнулся со Скарлетт.

Его слова заставляют всех замолчать, и весь кислород покидает палату. Мы все замираем, и я чувствую на себе взгляды парней, пока обрабатываю информацию. Я медленно подхожу к его кровати, кровь с оглушительным ревом стучит у меня в ушах. Я стискиваю зубы и смотрю на Винсента, ожидая, что он объяснится, прежде чем я слечу с катушек.

— Мы поссорились. — мой желудок сжимается, и я стискиваю челюсть, пытаясь подавить гнев. — Она съехала с дороги. Это последнее, что я помню.

— Просто остановись на чертову минуту. Что значит, ты столкнулся со Скарлетт? Где ты был? Почему вы были вдвоем в машине? — Маркус спрашивает обо всем, о чем я вдруг не в состоянии спросить.

Мои кулаки сжимаются и разжимаются, и я боюсь, что если пошевелюсь, то могу наброситься на Винсента и свернуть ему шею, как несколько минут назад пытался сделать с Трентом.

Гнев, который внезапно живет и дышит через мое тело, будто это просто сосуд для насильственных действий, должен был бы беспокоить, но нет.

Для меня это в новинку. Я не так реагирую, потому что овладел искусством бесчувствия. Я всегда спокойный и отстраненный в подобных случаях. Это просто еще одна вещь, которую Маккензи чертовски изменила.

— Ты что, Маркус, не слышал, что я сказал? — рявкает Винсент.