Похорони Меня Ложью

Все еще крепко обнимая ее за шею, я притягиваю ее ближе, прижимаю ее губы к своим и целую, показывая, что со мной все в порядке. Я целую ее сквозь боль, радуясь, что с ней все хорошо. Что она жива.

Сирены мгновенно и оглушительно звучат, когда приближаются. Я оглядываюсь, понимая, что Винсент и Трент ушли, а Зак неподвижен. Проследив за траекторией моего взгляда, Маккензи напрягается, когда смотрит на него сверху вниз.

На данный момент во мне происходит буйство противоречий. Это человек, которого я называл своим братом большую часть своей жизни, и он пристрелил меня.

Он пытался убить мою девушку. Пытался отнять у нас Аву. Он забил Мэдисон до смерти. Словно все годы наших хороших воспоминаний стираются, все, что я вижу сейчас, когда смотрю на него, это плохое, что он сделал. С него все началось. Он первопричина всех наших проблем. Если бы не он и не его потребность в том, чтобы мы все оставались единым целым, сестра Маккензи все еще была бы жива.

Я падаю обратно на деревянный пол, когда полицейские врываются в дом.

Они оглядываются по сторонам, а медики в мгновение ока укладывают меня на носилки. В поле зрения появляется испуганное лицо Маккензи, как раз в тот момент, когда они собираются закрыть двери скорой помощи и отвезти меня в ближайшую больницу.

Я качаю головой, хотя от этого небольшого движения мое тело разрывает боль.

— Ава нуждается в тебе больше, чем я сейчас. Иди к ней.

Медик захлопывает дверь перед Маккензи, и я падаю обратно назад, уставившись в потолок машины. Закрываю глаза, надеясь, что с Авой все будет в порядке.

Я бы обменял свою жизнь на ее, если бы это означало, что она сделает еще один вдох.

После того, как меня подлатали в больнице, они поместили меня в одну палату, в то время как Маккензи находится в одной из соседних палат, наблюдая за Авой. Врачи заверили нас, что с ней все будет в порядке. Нам просто нужно подождать, пока наркотики не выведутся из организма. Ей повезло, что ей не ввели весь шприц, потому что, если бы он это сделал? Она бы не выдержала.

Я шевелюсь на неудобной кровати от звука мягких шагов, когда Маккензи заглядывает в палату. Ее глаза начинают слезиться, когда она смотрит на меня.

— Мне так жаль, — шепчет она, останавливаясь рядом со мной.

— За что ты извиняешься?

Она пожимает плечами, слезы быстро стекают по ее щекам.

— За то, что сомневалась в тебе, — выдыхает она.

Тяжело вздохнув, я похлопываю по месту рядом со мной на кровати, и она забирается, прижимаясь к моему здоровому боку.