Похорони Меня Ложью

Я ценю журналистику и правду, стоящую за словами, и отказываюсь становиться лицемеркой только для того, чтобы кто-то прочитал мои слова или услышал мою статью.

Засунув руки в карманы пальто, я иду по улице, наблюдая за людьми, позволяя своему разуму работать над событиями встречи и тем, что это, возможно, будет означать для будущего. Я вздрагиваю от вибрации напротив ноги. В кармане у меня звонит телефон, и, взглянув на экран, я сразу понимаю, кто это. Нажимая кнопку ответа, я подношу динамик к уху и вздрагиваю, когда слышу голос.

— Ты издеваешься надо мной, Маккензи? Все, о чем я просил, это держаться подальше от неприятностей. Это все, о чем я просил. Тебе чертовски повезло, что тебя поместили в психушку раньше, чем я успел до тебя добраться.

За все это время я совершенно забыла о своем друге Джеке и о той роли, которую он сыграл в моих попытках сбить парней. Без его хакерского я ни за что не смогла бы так долго дурачить База или кого-то еще. Я бы тоже, наверное, гнила в тюремной камере, если бы не его помощь во время взлома дома Зака в Хидден-Хиллз.

— Мне очень жаль. Все вышло из-под контроля, и я... Боже, прости, что втянула тебя в это.

— Я не сержусь. — он вздыхает, явно чувствуя себя виноватым за то, что огрызнулся на меня. — Я испугался. Думал, ты уже мертва. А потом узнал, что ты в психушке. Блядь, я думал, тебе делают лоботомию и все такое.

В уголках моих губ появляется улыбка.

— Они этого больше не делают. Но, как бы то ни было, я сожалею, что расстроила тебя.

— Это моя работа, помнишь?

— Верно, — я резко смеюсь. — Полагаю, именно так ты и достал этот номер?

— Довольно хорошо, не так ли?

Я ухмыляюсь. Это моя первая настоящая улыбка за целую вечность.

— Ты лучший, я когда-нибудь говорила тебе это?

— Ты выглядишь дерьмово, Маккензи, но видеть твою улыбку чертовски приятно. И честно? Не совсем достаточно, я определенно не возражал бы, чтобы ты хвалила меня немного чаще.

Моя улыбка застывает на лице, когда до меня доходят его слова, и я оглядываюсь.

— Дай угадаю, ты меня видишь?

Я оглядываюсь, щурю глаза, пытаясь разглядеть его.

Я слышу его раздраженный вздох.

— Около твоих, Маккензи. Иисус.

Наконец я замечаю его в бейсболке, низко надвинутой на лицо, и качаю головой. Я показываю ему средний палец за то, что он придурок.

— Давай, нам надо поговорить.

Я пересекаю улицу, следуя за Джеком в здание, в котором, как я теперь понимаю, должно быть он остановился.