Похорони Меня Ложью

Его студия заполнена коробками, компьютерами и проводами. Я съеживаюсь.

— Господи, Джек, — бормочу я, чуть не спотыкаясь о оборванный провод.

Он закатывает глаза.

— Ох, заткнись. Я думаю, что твои проблемы перевешивают состояние моей нынешней жизненной ситуации. А теперь посади свою задницу сюда и скажи мне, что, черт возьми, происходит. И начни с самого начала.

— Возможно, мы пробудем здесь какое-то время.

Он пристально смотрит на меня, молча приказывая начать рассказ. Как только я рассказываю ему обо всем, что произошло, и о том, что, вероятно, произойдет после того, как статья выйдет в свет, он смотрит в потолок, вероятно, в поисках силы, качая головой.

— Ты тычешь пальцем в медведя, Маккензи. Это не сработает так, как ты хочешь. Ты ведь это знаешь, верно? Если ты не будешь осторожна, он убьет тебя следующей.

Я сжимаю губы, не убежденная.

— Хотела бы я посмотреть на его попытку.

— Я буду наблюдать, как они все падают.

— Я хочу услышать от него правду. Настоящую правду. Не какую-нибудь ерундовую историю, которую он раскрутил или раскрутил Винсент.

— Как, черт возьми, ты собираешься вытянуть из него эту информацию? Ты здесь, а он там. Ты не доверяешь ему, он не доверяет тебе. Это чертова катастрофа, ожидающая своего часа.

— Ну... — я замолкаю, ловя его взгляд, желая, чтобы он выслушал меня.

Он не слушает. Его рот раскрывается, шок освещает его черты.

— Ты шутишь. Скажи мне, что ты, блядь, шутишь? Ты хочешь вернуться, найти способ вернуться в его жизнь? Что, черт возьми, с тобой не так?

— Мне просто нужно, чтобы ты помог мне попасть к нему.

— Почему бы тебе не попытаться связаться с ним и не поговорить по-настоящему, а не лгать? Ты когда-нибудь думала об этом?

Я свирепо смотрю на него.

— Перестань это делать. Перестань заставлять меня чувствовать себя виноватой за тот выбор, который я сделала. Он не захочет меня слушать. Наш последний разговор прошел совсем не хорошо. Это единственный выход.

— А если он причинит тебе боль? Что мне тогда делать?

Мой рот открывается, и я замираю, думая о том, что он может причинить мне боль.

Я не могу видеть, как Баз причиняет мне боль. Или, может, я снова глупа и наивна, желая увидеть в нем лучшее.

— Он не сделает мне больно, — наконец говорю я.

— Ты уверена? — спрашивает он, сдвинув брови, и на его лице написано беспокойство.

Я впервые вижу его по-настоящему испуганным.