Покинутые (ЛП)

Я просто хотел знать, что ее никто не обижает. Что ее парень-

придурок не изменяет ей. Но я этого никогда не делал. Я не хотел контролировать ее. Я всего лишь

хотел о ней заботиться.

По крайней мере я так думал.

- Я знал, что у тебя никого нет – подтвердил я – И это не было жалостью. Кстати было даже

неким облегчением видеть, что твоя жизнь далеко не идеальная. И это объединяло нас, отличало от

всех наших друзей, и я не хотел, чтобы ты оставалась одна. – Я поспешил добавить – Я знаю, уехать

подальше от дома, было для тебя некой свободой, которой у тебя никогда не было.

ты наслаждалась ею. Я хотел слегка облегчить тебе жизнь. Вот и все.

Она зажмурила глаза, слезы ручьем бежали по ее щекам.

-Так значит ты знаешь обо всем – плакала она – Знаешь о моем отце. Что после того как он

меня поранил, на следующий день он перерезал себе вены. Потому что он не мог простить себе смерть

Да, и это я тоже знал. Как отец может простить себе убийство собственного ребенка? Я

кивнул – Да, это случилось ночью – почти шептал я – Твоя сестра встала с постели.

это грабители. Это был нелепый несчастный случай.

Она склонила голову, вытирая слез.

-Он убил себя, в надежде защитить тебя – сказал я – Он думал, что снова собирается

навредить собственной дочери.

Она подняла глаза – Но он все равно это сделал. – Ее голос снова начал набирать силу – Он

оставил меня с ней.

– спросила она – Она оставила тебя с твоим отцом.

Я засунул руки в карманы, горя желанием почувствовать лежащий там нож – Да и что?

-Так ты что, не ненавидишь ее?

Я сжал пальцами тонкую пластиковую рукоять – Я не знаю – промямлил я.

Она злобно улыбнулась, качая головой – Вот и я не знаю. Я ни черта о тебе не знаю. Ты

ничего мне не рассказываешь.

-Да потому что моя жизнь сплошное дерьмо – огрызался я, поглаживая свои волосы – Я не

хочу, чтобы ты знала эти вещи обо мне.

лицо в ладони, но она откинула мои руки.

-У нас с тобой ничего не получится – сказала она и собралась уходить.

- Еще как получится – я поспешил за ней, и все мое тело напряглось, когда я прижался к ней,

вдавливая ее в стену. – Давай, признайся в этом.