Покинутые (ЛП)

Тело Джекса накрыло бы меня, будто одеяло.

Следом в животе все перевернулось – я заметила, что у него соски были проколоты. Что ж,

это определенно новинка.

В каждом соске по штанге. Внезапно появилось ощущение, словно я оказалась на

американских горках.

Я нахмурилась, гадая, почему не могла отвести от них глаз. Мне не нравился пирсинг сосков,

поэтому, какого черта?

Силой заставила свой взгляд ужесточиться, надеюсь, убедительно, и наконец-то подняла

глаза. Голубой Ад приподнял бровь, глядя на меня, отчего я сникла.

же время, изменилось все.

Пока я отсутствовала, Джексон Трент стал мужчиной. Кейси

Только его волосы остались прежними. Такие же темные, как черный кофе, с великолепным

блеском. Его лицо – по-прежнему гладкое, идеально выбритое, но теперь оно стало более

угловатым, с точеными скулами, ровным узким носом и полными, скульптурированными губами.

А его ровные черные брови лишь сильнее подчеркивали самые голубые глаза, какие только

могли достаться человеку.

Данный факт я знала достоверно.

Он, разумеется, снял футболку – от рельефа его пресса и узкой талии глаз было не отвести. Но

я отводила, хмурилась, быстро бросала взгляд обратно, потом опять отворачивалась. Его руки тоже

стали гораздо больше, чем при нашей последней встрече.

А ему всего девятнадцать. К тому же он смутьян.

Насупив брови по максимуму, снова встретилась с ним взглядом. Уголки его губ были

приподняты в улыбке.

– Не волнуйся. Я знаю. – Джекс вздохнул, перебив меня, прежде чем я успела заговорить. –

Ты независимая женщина, способная сама за себя постоять, бла, бла, бла, и так далее. Просто скажи

Он подумал, что я разозлилась из-за эпизода с Лиамом. Весьма кстати. Я сердито приподняла

бровь для пущего эффекта, не поблагодарив его.

Джекс улыбнулся, вероятно, позабавившись над моей непокорностью.

Ты ищешь свою кузину? – спросил он. Я кивнула.

– Идем. – Он взял меня за руку.

Машинное масло с его руки втерлось в мою кожу. Я крепко сжала его ладонь; от

сдерживаемой улыбки в уголках рта защекотало.

Мне нравилось ощущение от этого прикосновения – шероховатого, грубого, живого.

Всю жизнь меня окружала чистота. Каждый момент моей жизни был выдраен, наманикюрен,

напедикюрен.