Поклонник

– Поедем домой, принцесса, – тихо говорит он то ли спустя десять минут, то ли спустя десять световых лет. – Мы оба очень устали.

Я киваю. Почти сразу после его слов подъезжает Константин, и мы садимся на заднее сиденье. Я безумно устала, но, кажется, счастлива. Исправить плохого мальчика – мечта любой хорошей девочки. Я не исключение. И я верю в свою мечту. Верю в нас.

Матвей снова обнимает меня. А я, положив голову ему на плечо, засыпаю. Я не Золушка и не Алиса из Страны чудес, я глупая влюбленная принцесса по имени Ангелина.

И мой принц ненормальный, хотя и такой притягательный.

Уже во сне мне вспоминается, что Даша Онегина хотела мне что-то рассказать о Матвее.

* * *Ангелина спит, и Матвей отстраненно рассматривает ее лицо. Макияж сделал ее взрослее на пару лет, но выражение невинности с ее хорошенького лица не пропадает. Его взгляд фокусируется на ее персиковых губах, и им овладевает едва подвластное контролю желание нежно дотронуться до них, но Матвей берет себя в руки. Эти губы следует разбить в кровь.

Сможет ли он поднять на нее руку? Раньше думал, что да. Сейчас понимает, что нет. Как только эта ведьма околдовала его, как, черт возьми?

Матвей вспоминает, как согревал дыханием ее тоненькие замерзшие пальцы, как срывал с губ поцелуи и как сам срывался, когда целовал ее в шею, упиваясь запахом ванильного мороженого. Он никогда не встречал этого аромата. Ни у одной девушки. Почему от этого дьявольского отродья даже пахнет, как от ангела?

Ему противно от самого себя. Слабый никчемный урод.

Он сжимает кулак и бьет по спинке кресла. Раз, другой, третий. Ненависть потрошит его сердце, как гиена – еще живую добычу. Разве он рисковал всем для того, чтобы влюбиться в убийцу своего брата? Нет. Он заставит ее расплатиться за то, что она сделала больше трех лет назад. Три года и четыре месяца, если быть точнее. Тысяча двести тринадцать дней назад. В дождливый холодный летний день.

Матвей стискивает зубы и снова бьет кулаком по сиденью. Ангелина спит, и выражение ее лица все так же невинно.

– Все хорошо? – осторожно спрашивает Константин.

– Более чем.

– Я думал, что-то случилось, когда ты начал ее искать.

– Остановись около какой-нибудь аптеки. Эта идиотка порезала себе руку, – сквозь зубы говорит Матвей, но тотчас смотрит на Ангелину, не проснулась ли. Спит. Улыбается во сне. Красивая, беззащитная.

Если бы он не видел ее собственными глазами тысяча двести тринадцать дней назад, решил бы, что это какая-то ошибка. Но он видел.