Поклонник

О работе в финансовом конгломерате «Аутем-групп», который оставил ему отец, он почти не рассказывает – не любит эту тему. Слыша о том, что он скучал, я соглашаюсь. Не знаю, как это работает. Я просто вдруг забываю свои обиды. Он же скучал. Я тоже скучала. Мы должны увидеть друг друга.

– Только, пожалуйста, не устраивай цирка с одеждой – мне ничего от тебя не надо, – прошу его я.

Ничего, кроме его самого.

– Как скажешь, – отзывается он. – Не беспокойся об этом, это довольно демократичное место.

Он приезжает за мной через час, когда я уже собрана.

Распущенные волосы, белая блузка и аквамариновые джинсы – ничего особенного, но Матвей, видя меня, улыбается и сообщает, что я красивая. Его голос такой измученный, а под глазами залегли круги, что я понимаю: что-то случилось. Видимо, на работе все совсем не так гладко, как думала я.

Перед тем как выйти из квартиры, я брызгаю на волосы духи. Матвей берет флакон и принюхивается к нему. Лепестки роз, бархат жасмина, нотки свежего грейпфрута – уверенное женственное звучание, как раз для столь позднего выхода.

– Да где же ты берешь это ванильное мороженое? – спрашивает Матвей задумчиво. – Постоянно его ешь?

– Глупый, – только и смеюсь я. – Тебя переклинило на этом мороженом.

– Я же не виноват, что ты так пахнешь, принцесса, – отзывается он.

Мы спускаемся, садимся в его машину – снова та самая, белая, и снова без Константина – и едем куда-то по вечерним улицам. Всю дорогу я смотрю на него – любуюсь, запоминаю. Я снова рисую Матвея, но уже не одного, а вместе с собой.

Я впервые изображаю саму себя, и для меня это важный волнительный опыт. Мы сидим в ресторанчике на фоне панорамного вида и улыбаемся друг другу. Это автопортрет моей любви. Я подарю эту картину ему на день рождения в январе.

Ресторан находится на Арбате – аутентичный и воссоздающий атмосферу начала прошлого столетия. И кажется, будто мы находимся не в ресторане, а в особняке какого-нибудь аристократа. Изысканно декорированный зал с камином, классический дубовый паркет, кремовые стены, дубовая мебель, гипсовая лепнина, пилястры, пятирожковые хрустальные люстры – стилизация на высоте.

Сюда не попасть просто так – нужно делать резерв. Но для Матвея Веселова везде открыты дороги.

В расслабляющей полутьме мы сидим за небольшим столиком и не отрываем друг от друга глаз. Матвей кажется странным, его взгляд – болезненным, затуманенным. Он держит меня за руку, но молчит. Я тоже молчу.

– Что-то случилось, – говорю я, разбивая молчание на осколки.