Поклонник

Пусть круг моего общения узок, зато люди у меня самые-самые.

Мама затаскивает Матвея в гости, хотя тот хочет уйти.

– Нет, останься, – прошу его я. – Я полночи стряпала наполеон, ты обязан его попробовать!

Мы сидим на кухне втроем целый час. Матвей очень любезен с мамой и, кажется, нравится ей. Когда он все-таки уходит, она пытается всучить ему контейнер с несколькими кусками торта, что приводит его в замешательство. Кажется, с таким он раньше не сталкивался. Контейнеры ему приходится взять – мама умеет уговаривать.

– Рада, что моя дочь выбрала вас, – говорит мама перед его уходом. – Надеюсь, пока вы рядом, защитите ее.

Матвей только кивает и прощается.

– Такой одинокий, – говорит мама, когда мы остаемся вдвоем. – Ты его береги, ладно, Веточка?

– Сберегу, – обещаю я и снова вспоминаю Габриэля.

Пауки, что засели под моей тонкой кожей, начинают шевелиться. Я чувствую, что эта встреча произошла неспроста. Он чего-то хочет. Он хочет меня сломать. Я засыпаю, и мысли мои скачут от Матвея к Габриэлю. Мне снова снится странный сон, где я вновь ребенок.

В просторной комнате светло и тепло. За приоткрытым окном солнце золотит зелень, дует свежий летний ветерок. Я с ногами сижу в желтом кресле с деревянными подлокотниками и дую губы. Мне не дали поиграть с детьми на улице и заставили прийти домой.

Мама – другая мама, с кудрявыми волосами – отчитывает меня.

– Ты не должна больше с ним играть, дочка. Он плохой мальчик.

– Почему? – спрашиваю я. – Он знаешь какой веселый!

– Этот мальчик ударил твоего старшего брата, твердо говорит она.

– Но это он начал, мам! – спорю я. – Валя ударил брата того мальчика! Подошел и дал камнем по голове! Он плакал! А потом пришел его старший брат и ударил Валю.

Мама хмурится.

– Ты не врешь? – спрашивает она.

Я мотаю головой из стороны в сторону. Мама вздыхает. Кажется, ей надоели бесконечные детские разборки.

– Валентин! – повышает она голос. – Валентин, подойди сюда!

На пороге появляется худой невысокий мальчик со светлыми волосами и острыми коленками.

– Валентин, присядь, – приглашает его мама на соседнее кресло, и он, ссутулив плечи, идет и садится.

– Ты ударил того мальчика? – спрашивает она.

Он опускает голову, сжав ладони между коленками.

– Валентин, скажи правду, – просит мама. Я же все равно узнаю ее.

Брат поднимает на нее ангельские заплаканные глаза.

– Да, – шелестит он.

Мама хмурится:

– Из-за чего?

– Он меня обозвал.

– Не ври! – кричу я.