Поклонник

Единственное, что меня настораживает, – запорошенный глубокой тоской и в то же время холодный взгляд Матвея. Его волк пробуждается все сильнее – может быть, чувствует близость Севера?

– Покажи фотографии! – просит он, и я протягиваю ему свой телефон.

– Даже пароля нет, – качает головой Матвей. Принцесса, ты беспечная.

– А что мне прятать? – пожимаю я плечами.

Он заходит в галерею и смотрит фото.

– Не понял. – На его лице появляется усмешка. А где твои особые фото?

– Что значит особые? – хмурюсь я.

– Ну, например, без одежды.

У всех моих подружек были подобные."

"– Прости, не успела их сделать, но в следующий раз специально для тебя постараюсь, – ядовито отвечаю я.

Иногда меня изводит ревность, хотя я стараюсь не показывать этого.

– А что, Стас не просил? – продолжает Матвей, который наслаждается моей злостью.

– Представь себе, нет. Не все же такие, как ты.

– Такие же прекрасные. Что за картина? – уже другим тоном спрашивает он, наткнувшись в галерее на одну из моих любимых работ Эндрю Уайета.

– «Мир Кристины». Чудесная, правда? – спрашиваю я.

На поле сидит девушка и смотрит на свой дом.

– Что в ней чудесного? – недоумевает Матвей. Просто девушка. Просто сидит. Просто смотрит на дом.

– Ты не прав. Приглядись. Это не просто пастораль.

Матвей всматривается в картину, хмурится, пытается понять.

– Художник изобразил свою соседку, которая страдала из-за серьезного заболевания и не могла ходить, только ползать. Однако при этом она обладала такой силой духа, что не хотела, чтобы за ней ухаживали, и передвигалась сама.

Кристина не просто сидит, разглядывая пейзаж, ей предстоит на руках проползти все это поле до своего дома. Приглядись к ее рукам, к ее волосам, к ее позе. Она напряжена, но не собирается сдаваться. Сначала я долго не понимала смысла этой картины, а когда до меня дошло, заплакала. Мир не такой, каким он может казаться на первый взгляд, говорю я, чувствуя, как щиплет глаза.

– Почему ты плачешь? – спрашивает Матвей с удивлением.

– Я не плачу.

– Я вижу слезы.

– Я… Просто картина прекрасна. Когда я думаю о ней, на глаза наворачиваются слезы. Слезы – это не всегда плакать.

– Дурочка, – неожиданно мягко говорит Матвей и гладит меня по волосам. – Раз эта Кристина была такой сильной, радуйся за нее, а не плачь.

Я прячу лицо.

Посадка не такая мягкая, как обычно, – нас немножко трясет, но пилоты сажают самолет уверенно. Забывшись, я аплодирую им, как делала раньше, но Матвей так странно на меня смотрит, что я опускаю руки.