Поклонник

– Что ты несешь? Твои преследования меньше всего похожи на проявление этого чувства.

Теперь смеюсь я – по-февральски звонко, как капель. Но я никогда не смеялась так раньше.

– Ну прости, не все умеют любить правильно, спокойно отвечает Матвей, но это «прости» звучит как-то гадко. – Как умею, так и… Все равно не получится! – восклицает он, прерывая сам себя.

– Что не получится? – сквозь зубы спрашиваю я.

– Испепелить меня взглядом.

– Если ты… если ты меня любишь, почему так ведешь себя? – выдыхаю я.

– Так – это как? – любопытствует Матвей.

Как же тяжело!

– Не как влюбленный.

– Я должен ползать перед тобой на коленях и умолять дать мне возможность коснуться твоих ног? – язвительно спрашивает он.

– Это ты организовал нападение? – спрашиваю я.

Он смотрит на меня так, будто готов меня задушить.

– Зачем?

– Чтобы выглядеть передо мной героем.

На лице Поклонника мелькает отвращение.

– Не беси меня. Я не всегда такой добрый.

Его голос приобретает резкие и неприятные нотки, будто бы я оскорбила его.

Мне хочется обозвать его, заставить уйти из моей квартиры, но вместо этого я говорю:

– Прости. Правда, прости.

Я думала, что он примет извинения, но нет – голос Матвея режет еще глубже, делает еще больнее.

– Никогда и ни у кого не проси прощения всерьез. Это признак слабости. Поняла? Мне не нужна слабая.

– Тогда ищи сильную, – громко говорю я – капель в голосе дрожит, – а не сиди в моем доме рядом со мной.

И когда я уже нахожусь на пределе, когда эмоции накалены, а руки отчего-то становятся ледяными, будто похолодели от ненависти, Матвей Веселов вдруг делает то, чего я меньше всего от него жду.

Он опускается на пол, садится у моих ног, словно верный пес, и кладет голову мне на колени. Я замираю – внутри что-то ломается.

– Я схожу по тебе с ума, – тихо, без язвительности и насмешек, говорит Матвей, и мне кажется, что его голос становится бессильным, слабым и будто бы обреченным.

– Ты стала моим наваждением, Ангелина. Так тебе понятно?

– Встань, – растерянно прошу я.

– Любить – это ломать гордость, – отвечает он, не собираясь вставать. – Мне тяжело принять эту любовь. Я могу быть не тем принцем, которого ты представляла. Говорят, у меня скверный характер и я скор на расправу. Но я правда схожу по тебе с ума. Смешно, да? Я думал, в моей власти весь мир, а потом увидел тебя.

– Где? – удивленно спрашиваю я.

– Ты шла со стаканчиком «Старбакс» в руках, а позади тебя небо было золотым и розовым от заката.