Покоренная судьбой

Если бы я сегодня трахал рот Греты, я бы, наверное, сошел с ума и трахнул ее киску тоже, или вылил бы свою сперму в ту же секунду, когда ее губы коснулись моего члена, потому что я был так чертовски возбужден.

Я обхватила пальцами основание эрекции Амо, или так далеко, как могла. Он был очень длинным и толстым, что заставило меня задуматься, как он поместится внутри меня. Его пальцы тоже были длинными и толстыми для пальцев, что было неудивительно, учитывая его высокий рост, но его эрекция была на другом уровне. Я знала, что он каким-то образом поместится.

Он физически должен был поместиться, по крайней мере, в целом.

Мои мысли стихли, когда с губ Амо сорвался первый низкий стон. Мне нравился этот звук. Я поглаживала его шелковистую длину вверх и вниз, проводя большим пальцем по кончику. Мне нравилось исследовать его.

Вскоре Амо начал двигать бедрами, и его рука сомкнулась на моей, усиливая давление. Я встретилась с ним взглядом и глубоко вдохнула, увидев выражение похоти и собственничества на его лице.

Оба взяли меня за руки и погрузились в мое сердце.

Когда Амо с содроганием и стоном кончил и крепко поцеловал меня, я не могла удержаться от счастливой улыбки на его губах. Амо хихикнул. Я подняла взгляд, впившись зубами в нижнюю губу. Он поцеловал кончик моего носа, удивив меня, и отступил назад. — Давай убираться. Я умираю с голоду.

— Опять? — спросила я.

Он засмеялся, настоящим, глубоким смехом, который наполнил мои внутренности бабочками. Хотя я всегда находила этот термин очень тревожным.

Мысль о том, что внутри меня поселилось какое-то животное, не вызывала приятных образов. Хотела бы я знать, кому пришло в голову придумать подобную фразу. — На этот раз я имею в виду еду.

— О, — сказала я, почти немного разочарованная.

Амо покачал головой, снова протиснулся между моих ног и крепко поцеловал меня. — Не волнуйся. Я съем тебя сразу после сэндвичей.

Убрав доказательства нашей деятельности, мы с Амо вернулись на кухню. Медведь смотрел на меня почти с упреком. Как будто я предала его, впустив незнакомца.

Дотти свернулась калачиком рядом с ним. Он уже почти никогда не отходил от нее.

Я потянулась за своей клетчатой рубашкой, но Амо протянул свою белую рубашку. — Возьми ее.

Он помог мне надеть ее. — Ты мне нравишься в моей рубашке. Я все еще помню подвал.

— Я тоже, — сказала я, закрывая пуговицу на груди, но не все остальное. Затем я взяла тарелку с бутербродами и салатницу и поставила их на стол. — Столовые приборы и тарелки вон там.