Покоренная судьбой

Список возможных промахов был слишком длинным, чтобы выбрать один. Его отец, Гроул, встал со скамьи для жима лежа, кивнул моему отцу в знак приветствия и пригласил Максимуса подойти к нему. Максимус вылез из боксерского ринга и трусцой побежал к своему отцу, а я направился к своему.

— Нам нужно поговорить, — сказал папа, выражение его лица было прищуренным. Что я сделал на этот раз?

Я последовал за ним в раздевалку. Дядя Маттео уже был там, что означало, что это дело Фамильи, а не простая семейная неразбериха, и когда он не поприветствовал меня своим обычным подмигиванием и ухмылкой, я понял, что обречен.

Отец приказал одному из своих солдат оставить нас наедине. Тот не колебался.

Я взял свежее полотенце с полки у стены и вытер голую грудь.

— Сегодня мне звонил Антоначи.

Фамилия Крессиды была Антоначи, и это единственное, что связывает меня с ним. Я сохранял нейтральное выражение лица и не собирался ни в чем признаваться, вдруг это все-таки другое дело.

Отец скрестил руки, прислонившись к шкафчикам.

Хмурый взгляд, которым он меня одаривал, многих довел бы до нервного срыва. Маттео бросил на меня взгляд, который говорил о том, что я должен записать свое последнее желание, прежде чем он подошел к маленькому зеркалу, чтобы проверить, в порядке ли его прическа. Я чуть не закатил глаза. В какой-то степени я был тщеславен, но Маттео всегда выглядел так, словно вышел из журнала Vogue.

— Он рассказал мне о тебе и Крессиде.

— Нет никакой Крессиды и меня, — сразу же сказал я.

Это была правда. Крессида и я были никем. То, что произошло, было в прошлом. Да и вообще, вряд ли это было что-то, заслуживающее упоминания.

— Нет? — спросил отец убитым голосом. Язык его тела говорил о том, что ему трудно оставаться на месте, — Так ты не спал с девушкой?

Я ничего не сказал. Некоторые из моих прошлых решений были неудачными и были продиктованы едва сдерживаемым гневом. Я все еще чувствовал, как он опасно кипит у меня под кожей.

Отец поднял брови, недовольный моим ответом.

— Настоящий джентльмен никогда этого не расскажет.

Папа ударил кулаком по шкафчику, выражение его лица пылало от ярости. Я напрягся. Дребезжание шкафчика, вероятно, было слышно на всей улице.

— Клянусь, я выбью из тебя все чертовы слова, если ты сейчас же не откроешь рот.

— У нас был секс несколько раз. И все.

Отец направился ко мне, словно намереваясь сломать мне шею. Я не отступил.