Покоренная судьбой

Последние две ночи он буйствовал, а я и не пытался его остановить. Черт, я пытал двух должников, просто чтобы выпустить пар, и этого оказалось недостаточно.

— Грету была ранена.

Невио вскочил с кровати и, шатаясь, побежал за мной, когда я бросился в крыло Нино. — Папа? Папа? О чем ты, черт возьми, говоришь?

— Мне позвонили и сказали, что на нее напали.

Через десять минут Нино уже летел на нашем вертолете к ферме Греты. Невио уставился на меня расширенными глазами. Я знал, что такое же безумное выражение будет и на моем лице, чувствовал, как ослабевает мой контроль.

Единственная причина, по которой я до сих пор не вышел из себя, заключалась в том, что мне не на кого было выходить из себя, и я должен был добраться до Греты первым. Я должен был защитить свою девочку.

Кто бы ни причинил ей боль, он заплатит за это в десятикратном размере. Если это дело рук Луки, потому что он не хотел, чтобы его сын был с Гретой, я заключу мир с Нарядом, Братвой и всеми, кто потребуется, чтобы уничтожить Фамилию. Я сожгу их дотла.

Вскоре мигающие огни Лас-Вегаса сменились мерцанием всепоглощающего пламени. Горели фермерский дом и амбар, а также некоторые заросли кустарника.

Освещенный огнем, пожирающим обломки сарая, я заметил четыре трупа.

Нино пришлось обойти пламя стороной, чтобы не раздувать его еще больше, и посадить вертолет на другой стороне участка. Я выпрыгнул и побежала к своей дочери.

Невио догнал меня, и вместе мы прибыли на место нападения. Я упал на колени рядом с Гретой, которая лежала на земле и выглядела безжизненной, быстро осмотрел ее: два ножевых ранения в живот и разбитое колено.

Коррадо надавливал на раны. Кровь пропитала землю вокруг нее.

Я обхватил ее голову и наклонился над ней. — Mia cara.

— Грета, — прохрипел

Невио, зависнув рядом с нами, затем его взгляд переместился на незнакомца, из ног которого обильно текла кровь. — Это был он?

— Он нужен нам для допроса, — предупредил Нино, опускаясь рядом с нами, с двумя медицинскими наборами в руках. Я погладил Грету по волосам, убирая их с окровавленного лба.

Они были короче, чем раньше, местами выгорели, и несколько маленьких волдырей от ожогов покрывали ее плечи.

— Mia cara, — повторил я, надеясь получить от нее хоть какую-то реакцию. Жара была почти невыносимой вблизи горящих останков сарая, и пламя лизало мое сознание, желая вызвать воспоминания, которые я не хотел вспоминать сейчас. Воспоминания, которые до сих пор были самым страшным моментом в моей жизни — до сегодняшнего дня.