Покоренная судьбой

Бесчисленными ночами я бродила по разветвленным туннелям и комнатам под нашим особняком и двумя соседними домами.

Один из них принадлежал Фабиано и его семье, а второй пустовал. Отец купил его, потому что не хотел иметь прямых соседей. Мой дядя Адамо и его семья жили там, когда приезжали в Лас-Вегас.

Сегодня вечером в подвале что-то изменилось. Моим глазам понадобилось мгновение, чтобы привыкнуть к темноте, и тогда я поняла, что свет исходит откуда-то дальше по коридору. Я следовала за ним, пока не достигла первого коридора под соседским особняком.

Дальше по коридору послышалось шарканье, словно обувь тащили по камню, и я проскользнула в комнату рядом с камерой. Там тоже не было темно, и когда я повернулась, то поняла почему.

В комнате было окно в пол, выходящее в соседнюю камеру. Отец и Невио были внутри, но, похоже, не видели меня. Это было как одностороннее окно. Я подошла ближе, гадая, что происходит.

Дверь в камеру открылась, и вошли Нино и Фабиано, таща за собой очень высокого, но худого мужчину.

Они подтолкнули его к носилкам в центре комнаты, а затем пристегнули наручниками.

— Наслаждайся своим подарком на день рождения, — сказал Фабиано, покачав головой, его улыбка была немного неправильной, и ушел.

Невио посмотрел между папой и Нино, облизнув губы.

Я вздрогнула от нотки нетерпения в его голосе.

— Он твой, — сказал папа, указывая на мужчину, который выглядел испуганным, его широкие глаза метались между моим братом и отцом.

Невио мрачно усмехнулся, наклонился и вытащил свои ножи. Он всегда носил два в кожаных кобурах на икрах. Никакой обуви или носков, только оружие.

Я сделала шаг назад, качая головой. Что происходит?

Невио практически прыгнул на человека на носилках, как кошка, набросившаяся на раненую мышь, и режущим движением провел лезвиями по его щеке.

Я не переставала бежать, пока не достигла темного коридора. Мне было тяжело дышать. Я пыталась осмыслить увиденное, понять смысл всего этого. Отец подарил Невио человека, с которым нужно было разобраться...

Знала, что отца боялись в Лас-Вегасе. В конце концов, он был капо Каморры, но он всегда следил за тем, чтобы я не слишком много знала о его работе.