Покоренный ее красотой

– И давно у вас эта травма? – спросила Линнет.

– А почему она не заживает?

– Не знаю. И не узнаю, пока не сделаю себе аутопсию. – Линнет ошарашенно моргнула. – Глупая шутка, не обращайте внимания. Думаю, это связано с отмиранием мышц. У меня были пациенты, у которых, похоже, атрофировались мышцы после физической травмы. В некоторых случаях боль проходит. В других… нет.

– И что, нет ни единого шанса? – спросила она, наблюдая за энергичными движениями его пальцев. – У вас даже нет шрама.

Он слегка повернул ногу, и Линнет ахнула при виде неровного шрама на внутренней стороне его ноги, тянувшегося от верхней части бедра до колена.

– Как вам удалось выжить?

– Это самое удивительное, – небрежно отозвался он. – Хотя бы из-за риска заражения. Но я тертый калач. – Он усмехнулся, подняв наконец глаза.

Линнет не ответила на его улыбку. Она была буквально потрясена, представив себе мучительную боль, которую могла причинить рана, оставившая такой огромный шрам. Даже не задумавшись, она протянула руку и пробежалась пальцами по сморщенной коже.

– Это шрам болит или поврежденные мышцы?

– Пожалуй, вы первая женщина, которая коснулась меня там, – медленно произнес Пирс. – Странно, что я никогда об этом не задумывался.

Ничего удивительного, учитывая его увечье, подумала Линнет, глядя на свои пальцы, казавшиеся такими бледными на фоне его смуглой кожи. Внезапно она осознала, что ее рука находится на внутренней стороне мужского бедра, и поспешно отдернула ее.

– Жаль, мне понравилось, – сказал Пирс.

Линнет так смутилась, что ее щеки, наверное, приобрели пунцовый оттенок. Она рискнула бросить взгляд на его лицо. Она уже знала это выражение. Желание. Она вздохнула.

– Я всего лишь хотела… – Она запнулась.

Казалось, он с трудом сдерживает смех. Черт бы его побрал!

– Не вижу ничего смешного, – запальчиво произнесла Линнет. – Я пыталась проявить сочувствие.

Пирс откинулся на спинку кровати, скрестив руки за головой.

– Вообще-то я не позволяю женщинам гладить эту часть моего тела, – сообщил он.

– Конечно. Я понимаю. – Ее пальцы все еще покалывало от прикосновения к его коже, и она сжала их в кулаки.

– Хотя, признаться, мне понравилось. Пожалуй, мне следует завести женщину. Как вы думаете? Мы бы могли поселить ее в западном крыле вместе с Гэвином и другими пациентами, которые умирают, но не от инфекции.

Вокруг крохотного домика выл ветер, и казалось, что они двое – единственные люди на всем свете.

– Зачем? – спросила она с искренним любопытством.