Покоренный ее красотой

 – Этот замок – отличное место, здесь такое количество комнат, что мы можем размещать заболевших в отдельных палатах, пока горячка не пройдет.

– Я бы хотела нанять в деревне женщину, чтобы она приходила сюда и читала больным, которые в сознании и не заразны, – сказала Линнет.

– Женщина из деревни и чтение? Проблематично.

– Женщину, которая умеет читать, – уточнила Линнет не без раздражения. – Наверняка там найдутся такие. А вторая женщина могла бы развлекать детей и, возможно, учить их чтению.

– Развлекать? Это больница, а не гостиница для скучающих путешественников.

– Пациенты поправятся быстрее, если им будет чем заняться. Посмотрите хотя бы на Гэвина.

Она замолчала, но Пирс уловил в ее голосе нотки, заставившие его прикусить ее ухо.

– Ничего. После ленча Гэвин пять раз прошел по проходу в конюшне, туда и обратно. Его нога стала намного крепче.

Пирс скользнул рукой по ее воистину великолепной груди, размышляя о нотках в ее голосе.

– У вас еще саднит там?

– Да, – призналась Линнет, слегка смутившись.

– Не хотите, чтобы я посмотрел и убедился, что все в порядке? Я превращу это в удовольствие, – добавил Пирс, не погрешив против истины. И на тот случай, если она согласится, проложил дорожку из поцелуев по ее шее и округлости груди, приближаясь к существу проблемы.

– Нет, – решительно заявила она.

Но ее ладони легли на его грудь, скользя по рубашке. Пирс потянулся вниз и вытащил рубашку из бриджей, чтобы облегчить ей доступ.

Линнет задрала его рубашку с очаровательно жадным видом и пробежалась пальцами по его груди, оставляя огненные следы на своем пути. Пирс повернулся на бок, предоставив ей свободу действий.

Она склонилась над ним, вытянув изящную шею, словно цапля, рассматривающая что-то в воде.

– Пожалуйста, – произнес Пирс, стыдясь просительных ноток в своем вдруг охрипшем голосе. Впрочем, не слишком.

И уж точно не тогда, когда ее розовый язычок обвел его сосок. С его губ сорвался хриплый стон.

– Почему вы закрываете глаза? – спросил он, заставляя себя разумно мыслить.

– У вас такой чудесный вкус, – мечтательно произнесла Линнет. – И вы так хорошо пахнете, хотя и чуточку солоновато, но как мыло. Не то ужасное мыло, а душистое. – Белые зубки сомкнулись, прикусив его сосок, и все его тело инстинктивно выгнулось, моля о большем.

Ее губы переместились ниже, на его живот, на нежные участки кожи, которым еще никто не уделял внимания.