Покоренный ее красотой

А если она умрет из-за того, что он позволил ей путешествовать одной, я вернусь и убью его.

Проигнорировав оклик Себастьяна, он устремился вниз по лестнице, тщательно выбирая место для трости, чтобы не оступиться.

Герцог, вышедший из сторожки на его зов, побледнел как полотно, услышав слова Пирса.

– Они поехали по дороге, ведущей к Суонси, – сказал он. – Я велел слугам ждать ее в Лленддауле.

– В Лленддауле или в Лленддаур? – требовательно спросил Пирс.

Герцог стал еще бледнее.

– Кажется, я сказал Лленддаул.

– В Лленддаур больше смысла. Это по дороге в Кармартен. – Повернувшись на каблуках, Пирс заковылял назад, в замок, налегая всем телом на трость. У него было такое ощущение, словно ожил его ночной кошмар. Он опять двигался слишком медленно из-за проклятой ноги, не в силах спасти Линнет.

Карета была готова, ожидая его перед замком, запряженная четырьмя свежими лошадьми.

– Это не коляска! – рявкнул Пирс, свирепо глядя на Прафрока, который стоял у дверцы.

Со ступенек сбежал Себастьян.

– Ты не знаешь, где она. Если она заразилась скарлатиной от Биттса – а есть неплохой шанс, что нет, поскольку твоя мать выглядит вполне здоровой, – симптомы появятся на первый день путешествия. Максимум на второй. Но ты не найдешь ее так близко от замка, Пирс.

– Почему? – резко бросил он.

– Потому что она не заболела. В противном случае слуги герцога тут же привезли бы ее назад. Или прислали бы верхового, если бы она была в слишком тяжелом состоянии, чтобы путешествовать.

Пирс помедлил, поставив одну ногу на ступеньку кареты.

– Прошло семь дней с ее отъезда, а не шесть. Они могли уехать достаточно далеко, прежде чем она почувствовала себя плохо. Некоторые больные… А, понятно. Карета, а не коляска, потому что мне, возможно, придется ехать до самого Лондона.

Себастьян положил руку ему на плечо.

– Она не больна, Пирс. Они добрались до Лондона. Она там, здоровая и невредимая, ждет тебя.

– Ты не можешь знать это наверняка. – Одним движением Пирс забрался в карету.

– Ты никогда не узнаешь, жива она или мертва, если не будешь держать ее рядом с собой постоянно, – отозвался Себастьян с безупречной, хотя и раздражающей логикой.

Шагнув ближе, он протянул саквояж в раскрытую дверцу кареты.