Покоренный ее красотой

Надо будет попробовать, когда мы вернемся в Лондон. Ваш отец купит их все, если понадобится. Граф послал ему письмо, кстати, на тот случай, если он тревожится, не получая от вас известий так долго.

Линнет закрыла глаза и попыталась представить своего отца, обеспокоенного ее долгим молчанием.

– И даже если ваша кожа будет не совсем такой, как раньше, – продолжила Элиза, – это не важно, потому что вы будете графиней и когда-нибудь станете герцогиней.

Линнет распахнула глаза.

– Любой скажет, что этот мужчина любит вас до безумия, – улыбнулась горничная.

 – К тому же он сказал своему отцу и маркизу, что женится на вас. Они приезжали сюда на второй день, чтобы посмотреть, как вы себя чувствуете. Он не пустил их к вам, но сказал, что вы проживете достаточно долго, чтобы выйти за него замуж. Это слышали три лакея, так что можете не сомневаться в том, что это правда.

– Нет, – сказала Линнет. Она никогда не выйдет замуж за Пирса. Собственно, она не выйдет замуж ни за одного мужчину, но особенно за графа Марчента.

Но Элиза не расслышала ее слабого протеста.

– Я выгляну на минутку, – сказала она, – посмотрю, что можно сделать для вас. Должно же быть какое-нибудь средство, чтобы смягчить вашу кожу.

Она вышла, но Линнет могла слышать ее голос через открытую дверь.

– Мне нет дела, что он спит. Наверняка есть какое-нибудь средство, чтобы смягчить ее кожу. – Послышалось приглушенное бормотание. – Ладно. – Она вернулась с банкой в руках. – Я собираюсь намазать вас этим с ног до головы.

 – Она открыла банку и понюхала. – Пахнет, как пиво. Пиво с сосновыми иголками. Впрочем, не все ли равно, если оно действует?

Линнет позволила намазать себя маслянистым, сильно пахнущим составом, вначале спереди, потом сзади.

– Господи всемогущий, здесь еще хуже! – воскликнула Элиза, осторожно натирая мазью зад Линнет. – Хотя я не думала, что такое возможно.

Еще несколько слезинок скатилось на подушку.

К тому времени, когда Пирс вошел в комнату – без стука, словно это была его собственная спальня, – Линнет приняла решение.

Ясно, что она не может пока уехать домой. Ей нужно набраться сил. Она съела больше супа, чем ей хотелось. Чем скорее к ней вернутся силы, тем скорее она сможет уехать.

Он склонился над ней так низко, словно собирался поцеловать.

– Уходи, – сказала она, отвернувшись. Слово прозвучало как жалобный писк, но вполне членораздельно.

Пирс выпрямился, нахмурившись.

– От тебя пахнет, как от пивной бочки.