Покоренный ее красотой

Но он медлил, дразня ее губы легкими, почти невесомыми прикосновениями.

Сердце Линнет забилось быстрее, ее язык откликнулся, вначале робко, затем смелее, встретившись с его языком и сплетясь на мгновение.

И тут наконец его рука легла ей на затылок и привлекла ее голову ближе. Совсем чуть-чуть, но Линнет, чьи инстинкты обострились до предела, уловила мгновение, когда настрой Пирса изменился.

Его поцелуй не был нежным. Он был сокрушительным, жадным, страстным и возбуждающим. Ее руки, словно сами по себе, обвились вокруг его шеи.

У него был вкус пряного чая, который он пил за завтраком, и желания.

Это был поцелуй, в котором не было ничего джентльменского.

Но Линнет он понравился.

Линнет ошиблась, полагая, что присутствие отца отвлекает его от работы. Это она отвлекает. Пирс смотрел на пациентку, только что прибывшую в замок, но видел не ее разбухший живот, а глаза Линнет, потемневшие, когда раздражение в ее взгляде сменилось каким-то другим чувством.

Конечно, это всего лишь сексуальное влечение.

То самое, что заставляло миллионы мужчин превращаться в законченных болванов. Она возмутительно красива, а он… Одному Богу известно, почему она хотела его, но она хотела. По крайней мере так это выглядело.

Голос Себастьяна вывел его из задумчивости.

– У вас слишком большой живот для пяти месяцев, миссис Отер. В вашей семье были близнецы? – Он постучал по животу женщины вначале с одной стороны, затем с другой.

– Глядя на тебя, можно подумать, что ты выбираешь спелую дыню, – буркнул Пирс, отодвинув кузена в сторону.

 – Ясно, что у нее не один ребенок, если только она не совокуплялась с медведем.

– Он шутит, – успокоил ее Себастьян. – Таково его представление о юморе.

– Это ягодицы, – сказал Пирс, ткнув в небольшую выпуклость. – Другие с той стороны, хотя это может быть голова. Трудно сказать. У вас в семье были когда-нибудь близнецы, миссис Отер? Да? В таком случае готовьте двойную колыбельку.

– Моя мать… и тетя – они обе потеряли своих двойняшек. – Голос женщины дрогнул.

 – Вот почему я приехала сюда. Чтобы младенцы не родились мертвыми.

– Родились мертвыми или умерли потом? – требовательно спросил Пирс.

– Кажется, умерли потом, – отозвалась женщина. – Они были слишком маленькими. Помню, моя мать говорила, что у младенцев ручки были размером с грецкий орех.

– Ну, ваши оба живы в данный момент, – сказал Пирс. – Идите домой и ложитесь в постель. На следующие четыре месяца.

– Ложитесь в постель, – повторил он раздельно.